Чтение онлайн

–  Поле тянется на многие лиги в обе стороны и пересекает чуть ли не половину Светлой Империи, так что объезжать его довольно долго, но большинство так и делают. Если же мы пересечем поле, то почти наверняка оторвёмся от любых преследователей, всё-таки ехать через поле рискуют очень не многие. Если же мы поехали бы в обход поля, то гарантированно бы нарвались на такую засаду, что и армию бы смогла остановить. Хоть мы и очень сильно рискуем, переходя поле, но в случаи чего выигрыш будет намного больше.

–  Раз так, то больше у меня вопросов к тебе нет, пока нет.

Спрыгнув на землю, я легко выдернул из седла эльфийку и, опустив её рядом с собой, начал расседлывать Снежка. В принципе, ему на это седло (по моему скромному мнению) было полностью наплевать, есть оно на нём или нет, главное, чтобы травку пожевать не мешали, но всё равно я

всегда старался снять с него лишний груз. Да и под голову было что подложить во время сна. Сняв седло, я пристроил его в ложбинке между двух деревьев, что особняком стояли от сплошной стены леса. Места там как раз было на меня да Ушастую, которая в последнее время спала всё время рядом со мной. Страх перед тем, что с ней могут что-нибудь сделать у неё прошёл окончательно, даже более того, её саму опасались. Всё-таки она положила чуть ли не полсотни человек своими стрелами, так что народ мудро рассудил, что с ней лишний раз лучше не сориться, да и я со своим покровительством заставлял изрядно задуматься, прежде чем хоть чем-нибудь обидеть эльфийку. Правда, это не затронуло моих учеников. Кронд попросту не видел причины, из-за которой можно было её боятся, а близнецы…а близнецы нашли новую мамку. Слушались они её даже больше, чем меня. Их даже не смущало то, что эльфийка была старше их всего на чуть-чуть, да и она сама не скажу, чтобы возражала против такого отношения к ней. Наоборот, пока я что-нибудь читал, спал, ел или ещё занимался какой-нибудь хренью, вроде болтовни, она им что-то рассказывала, объясняла, а те слушали её, открыв рты. Видя, что Ушастая за каких-то пару дней стала для них подобием матери, я попросил её обучить этих оболтусов грамоте. Солина к этой просьбе отнеслась со всей возможной ответственностью, так что на привалах я теперь имел удовольствие лицезреть, как близнецы с покрасневшими от усердия лицами что-то рисовали на земле вслед за Солиной. Вот и сейчас, пока я устраивал наши вещи, она уже что-то объясняла близнецам сидя невдалеке от меня.

По словам Кронда, мы здесь могли задержаться дня на три, с учетом этой вполне достоверной информации я основательно постарался над нашим спальным местом. Положив седло себе под голову, я на землю постелил три теплых одеяла и ещё два притащил от купца. После чего срубил пару деревьев и пристроил их так, чтобы они хорошо закрывали нас от любого ветра. Получилось своеобразное убежище, гарантировавшее хороший сон (будто он у меня раньше был плохим). Правда, со стороны стало походить, что я старался как можно лучше прикрыть наше место от посторонних глаз, что бы никто не увидел, чем мы занимаемся с Солиной. Я, честно говоря, даже не придал этому значения, но расхрабрившийся Дол указал мне на столь досадный промах, причем такими словами, что от оглушительного хохота из леса вспорхнула испуганная стая птиц. Отсмеявшись, я, всё ещё всхлипывая, похлопал опешившего Дола по плечу и пошёл срубил ещё парочку деревьев, чтобы прикрыть наше спальное место ещё лучше. Знал бы я, чем всё это обернётся то…вообще бы отгрохал мини-дом!!! Но тогда я этого не знал и поэтому ограничился тем, что уже сделал.

Когда я, наконец, закончил с нашей своеобразной лежанкой, то до ужина ещё было далеко, из-за чего я решил, что, пока есть свободное время, не мешало бы 'поближе познакомиться с полем'. Пол часа я буквально лазил вдоль поля, тыкал палкой, кидал камни, даже забросил на проходящую через поле дорогу пойманную белку (точнее, здешнюю её разновидность), в общем, вёл себя как дикарь, нашедший пистолет. Пистолет, который для дикаря громко бахает, но вот чем, совершенно непонятно. Точно так же и я вел себя с этим полем, в тайне надеясь окончательно не уподобиться дикарю и не нажать на курок, при этом смотря в дуло пистолета. Из-за этой мысли я был очень осторожен, по крайней мере, это я так считал, но, видимо, остальные считали как раз наоборот. Только я так увлёкся 'разглядыванием дула', в результате чего совершенно забыл, что помимо меня в этом мире и именно в этом же самом месте есть кто-то ещё, кроме меня. Впрочем, Солина, схватившая меня за руку, об этом живо напомнила. Видимо, она уже давно наблюдала за мной, даже отвлеклась от близнецов ради этого дела.

–  Хисп, пожалуйста, не надо ничего пробовать - обеспокоено произнесла Ушастая, пытаясь оттащить меня подальше от поля.
– Даже из моего народа погибли очень многие, пытаясь разгадать загадку этого поля.

Я уж было хотел, как обычно, отшутиться, да и продолжить свои эксперименты на грани

самоубийства, но она так искренне за меня волновалась, что я проглотил очередную свою плоскую шуточку и произнёс совершенно другое:

–  Ушастая, не надо за меня волноваться.

Видя, что такие слегка суховатые слова на неё совершенно не возымели действия, я вернулся к своей обычной манере общения:

–  Ушастая, я тебе совершенно искренне говорю, волноваться за меня не надо - это вредно! Причем не для меня, а для тебя. Нервы штука интересная но, к сожалению, очень слабая, так что только зря их потратишь. Причем совершенно бесполезно. Чувство самосохранения у меня ниже плинтуса, но, пока ты рядом со мной, помирать я не собираюсь - увидев, что её глаза как-то странно блеснули при моих последних словах, я тут же поспешил добавить.
– Иначе то, от чего я тебя спас, обязательно с тобой случится. Причём, если люди Варда тебя не тронут, то другие с превеликим удовольствием. Так что ты иди лучше дальше учи близнецов, тем более, помирать на пустой желудок - это просто кощунственно, так что до ужина я точно останусь живой.

Эльфийка лишь тяжело вздохнула и, отпустив мою руку, вернулась к близнецам. Повернувшись обратно к полю, я принялся опять изучать то место, где умерла лошадь Солины. Причем от неё уже совершенно ничего не осталось. Не было даже малейшего признака, что пару часов назад именно на этом месте был свеженько нарезанный труп. Примятой и поломанной травы не было совершенно, так же как самих останков, даже следов от копыт и тех не было. Хотя, если смотреть на землю рядом с полем, то ясно виднелись эти самые следы, но только до поля, после не было ни одного. Создавалось ощущение, что лошадь просто исчезла. Поняв, что так я ничего путного не узнаю, я пошёл искать ещё какую-нибудь живность, тем более, прошлая с поля выбралась совершенно живой. Подопытная зверушка была поймана менее, чем за десять минут, и представляла собой непонятную смесь ежа, лисы и ящерицы. Размером она была с лису, сверху покрытая густой щетиной иголок, как у ежа (хвоста, правда, не было совершенно), а брюхо представляло собой совершенную природную броню из роговых пластинок, причем очень крепких пластинок. При этом всём у этого 'лисаежаящера' были мелкие зубы в три ряда, а на концах иголок явственно виднелись бесцветные капельки, которые я с ходу охарактеризовал как яд. Хорошо хоть эта зверюга не стрелялась своими иголками, а то я бы не рискнул тогда её ловить (правда, я в этом сильно сомневался даже сам, скорее всего, всё равно бы попробовал её поймать), но, так как она ими не стрелялась, я словил её вообще-то очень легко. Тихонько подкравшись к ней, я просто накинул на неё свою рубашку, и, пока она в панике начала дёргаться, резко перевернул её на спину и связал рубаху в импровизированный мешок.

Когда я притащился в лагерь с дико визжащей рубахой, с которой до кучи беспрестанно капал яд, на меня уставились даже лошади. От такого чрезмерного внимания я даже слегка растерялся, но всё же задал вопрос:

–  Что?

Ответом мне было молчание, но через пару секунд Вард поднялся от костра и, подойдя ко мне, хрипловатым голосом поинтересовался:

–  Хисп, а скажи, кого ты поймал?

Посмотрев на свою брыкающуюся и визжащую рубашку, я неуверенно ответил:

–  Так это…хрен бы его знал.

Гротен некоторое время неотрывно смотрел на рубашку, от которой уже рядом со мной натекла небольшая лужица яда, потом, медленно переведя взгляд на меня, произнёс:

–  А это, случаем, не Лазиль?

–  Да не знаю я!
– рявкнул я.
– Но то, что он там лазил, могу заявить со всей ответственностью. Так что, если лазить могут только Лазили, то это, наверное, он.

Купец некоторое время удивленно на меня смотрел, но потом опять заговорил:

–  Лазиль покрыт иголками с ядом, имеет острые зубы в три ряда, невосприимчив к магии (чую, тут большая часть животных такая), а поймать его практически невозможно.

–  Значит, всё же возможно - вставил я.

–  Значит, это всё же Лазиль?
– вопросил Вард, пальцем показывая на успокоившуюся рубаху.

–  Да лазил он, лазил!

–  А не мог бы ты его мне отдать?
– как-то нарочито беззаботно поинтересовался Гротен.

Я сначала удивленно на него воззрился, но потом ответил:

–  Это мой подопытный кролик!

–  А не мог бы ты себе поймать настоящего кролика, а Лазиля оставить нам?

–  Если бы тут был хоть один кролик, то я бы лучше поймал его, а не эту жалкую пародию на ёжика. И, вообще, нахрена тебе эта тварь?