Чтение онлайн

— Извините, я вас толком не представил друг другу, — ворчливо произнес Зим. Рыцарь тут же вскочил, отвесил Варе галантный поклон, будто настоящей принцессе. А может, как будущей королеве. — Варвара — моя невеста благодаря проклятию деда Грозоврата. Уроженка иного мира.

— Весьма любопытно, — оценил сие обстоятельство рыцарь.

— А это — Венцемир Хвощ, капитан королевских рыцарей.

Варя подавила чуть не вырвавшийся нервный хрюк — очень уж сильно «хвощ» было похоже на «хлыщ»! Что подошло бы щеголеватому капитану не меньше. Хотя она уже знала, что в этом мире хвощом называют кустарник вроде акации. У здешней акации колючки были длиной по пятнадцать

сантиметров, зато цвела она роскошными кистями, и каждый отдельный цветочек напоминал многоярусную лилию декабриста, а пах клубникой.

— По совместительству личный лекарь его высочества, — вкрадчиво добавил Венцемир, беззастенчиво строя чужой невесте глазки. (И Варя не могла не согласиться — это у него получалось замечательно: глаза сияют, губы манят к поцелуям! Прибавить военную выправку, гусарскую лихость, рыцарскую стать… Издалека видно — закоренелый бабник и любимец дам.)

— Идеальный соратник в бою, — усмехнулся Зимослав. — И совершенно невыносим в мирное время.

— Невыносим, значит? — хмыкнул Венцемир. Снова по-рыцарски опустился на одно колено, взялся помогать обуваться, начав с чулка. (Заодно проверил, как нога сгибается-разгибается после лечения, пристально проследив, не поморщится ли пациент, ибо ведь ни за что не пожалуется по доброй воле.) — Ну-ну, это я, пожалуй, запомню… до следующего прищемленного пальца, ваше высочество!

А Варя, глядя на них, запоздало ужаснулась: «Мамочки, а ведь Зим на самом деле настоящий принц! Пусть непутевый растяпа, но самый что ни есть прирожденный королевич. Избалованный преданной свитой — парнями, которые всё для него сделают. Зачем ему вообще жена, при таких-то рыцарях?! А я еще на Лучедара Злата ругалась, что тот капризный папенькин сынок. Этот, выходит, нисколько не лучше! И зачем мне такой муж? Куда я вообще полезла, сумасшедшая?..»

Легкие шаги на лестнице возвестили, что к ним поднимается еще кто-то. Венцемир уже без осторожности напялил на королевича башмак, предоставив самому затягивать ремешки, сам же поспешно вскочил, торопливо оправил одежду — и нацепил на физиономию самое слащавое выражение, на какое только был способен. Варе даже стало интересно, перед кем же так трепещет капитан королевских рыцарей — вариантов ведь было немного. И она не ошиблась в догадке.

— Вы чем там заняты? — послышался звонкий голос еще издалека. — Баба Вера устала подогревать чайник! Братец, почему до сих пор не пришел завтракать?! От голода ты делаешься просто невыносим!

Последнее принцесса произнесла уже, стоя в дверях и глядя брату в лицо. (Варя узнала ее по голосу — вчера слышала во время ночного «концерта» в саду.)

— А мне он только что заявил, что это я невыносим! — не преминул пожаловаться Венцемир таким тоном, будто был капризным пажом, а не капитаном рыцарей.

— Ты всегда невыносим, сколько тебя ни корми, — отмахнулась от него принцесса. Развернувшись к Варе, решительно ткнула пальцем в молча застегивающего башмак королевича: — А этот тип, если вовремя не подкрепится, становится желчным, противным, рассеянным и ужасно неуклюжим! Я слышала, вчера на празднике в Златограде он опозорился, опрокинув огромный торт! Наверняка и сейчас что-нибудь разбил или сломал, верно?

— Ну… — промычала Варя.

Сестренка у Зимослава оказалась миниатюрной и тоненькой, точно это с нее лепили тех фарфоровых балерин, танцующих на музыкальных шкатулках. Настоящая принцесса! Юная, лет шестнадцати на вид, и очень симпатичная, хотя в чертах лица с братом у них было неожиданно мало схожего. Светлые волнистые

волосы бледно-оранжевого оттенка с розоватыми прядками она заплетала в толстую длинную косу и при плохом освещении могла легко сойти за обычную рыжую девчонку. К тому же одета она была на удивление простенько и даже скромно, так что Варе не пришлось смущаться за свое повседневное платье.

— Как будущая жена ты обязана повлиять на него, — сообщила принцесса, сверля Варю проницательным не по годам взглядом.

А ту осенило и снова едва не пробило на хихиканье: вот оно, общее у брата и сестры — шевелюра цвета морковки, натертой с майонезом! У Зимослава — в тон местной, сиреневой. А у сестренки — земной, оранжевой.

— Венцемир, представь барышень друг другу, — буркнул Снежен, незаметно пробуя наступить на вылеченную ногу, для начала без веса, сидя.

— Изволь, — охотно выступил тот. Согнулся в полупоклоне перед принцессой, дабы той из-за маленького роста не пришлось слушать его, задирая голову. — Ваше высочество! Имею честь и высочайшее дозволение, к моей величайшей радости…

Принцесса просто наступила ему на носок сапога пяткой. Его счастье, сапоги у него были добротные, крепкие. Она же носила мягкие черевички-«балетки», а не туфли на каблуках, да и веса отчаянно не хватало для реального отдавливания, так что Хвощ и не моргнул.

— Понял, сожалею, — мигом исправился он. Осклабился во все сорок зубов, засюсюкал: — Зорюшка — это Варюшка! Варенька — это Зоренька!

— Зореслава-Сияна Вешнесинь, моя младшая сестра, которая по необоснованным причинам считает себя умнее кабинета министров, — вздохнул Зимослав, указав на принцессу, а то Варя бы не сообразила. Указал на Варю, пояснил сестре: — Варвара. Откликается на уменьшительное «Варя», на «Варежку» обижается почему-то. Умеет печь роскошные ватрушки и заряжать для меня амулеты.

Обе барышни обменялись смешливым фырканьем — и учтиво присели в книксенах.

— Про ватрушки — это очень кстати, баба Вера половину ледника творогом забила, я замучилась обновлять чары свежести, — затараторила принцесса, мигом приняв гостью как подругу. — А кристаллы заряжать — это вообще великолепно! Я так устаю от амулетов, а этому проглоту постоянно надо новые и новые, да непременно полные подавай! А откуда я столько возьму?! — Она в возмущении тряхнула юбками, будто энергия у нее в карманах хранилась.

Варя охотно поверила, что такой миниатюрной девчушке много сил не накопить. Пусть Мстислада или подруга Вихря, например, были не вот уж сильно крупнее принцессы, но от тех — особенно от княжны! — просто веяло мощью магии, так что хрупкими их назвать язык ни у кого не поворачивался. Сама же Варя никогда не ощущала в себе хрупкости ни во внешности, ни внутри. Напротив, время от времени худеть пыталась.

Сестрицын щебет и Варварины мысли нарушил поднявшийся с насиженного места Снежен. Принцесса мигом замолкла, глядя на брата с напускной строгостью и плохо скрываемым обожанием.

Тот кивнул на сундуки с приданым:

— Зорь, поищи тут платье, к маме на прием чтобы сходить. Представить надо невесту. Выбери что-нибудь блестящее, но не пышное — чтобы в лодку удобно забираться. А мы пока пойдем пообедаем.

— А… — растерялась от неожиданной просьбы принцесса. Перевела вопрошающий взгляд на Варю.

— Прости, не смогу ничего подсказать. Я сама понятия не имею, что тут где лежит, — смущенно призналась та. — Если поможешь разобраться, буду очень признательна! Вот только, боюсь, одной тебе не управиться. Тут у вас вообще горничные-то есть?