Приносить пользу

Приносить пользу

Январь 1775г. от Сошествия

Фаунтерра; Грейс (герцогство Южный Путь)

Бакли

взял из колоды даму - как раз то, что нужно. Ухмыльнулся и открыл карты.

– Сучий ты потрох!..
– гаркнул Шестой, капельки слюны полетели на колоду.

– Не везет тебе сегодня, дружище, - сказал Бакли и подвинул к себе монеты.

Шестому не везло и вчера, и третьего дня, и неделю назад, и месяц. Ему всегда не везло, когда играл против Бакли. От вечера к вечеру, по мере убывания запасов, Шестой менял ставку. Сперва играли по елене, затем - по глории, потом сошли на агатки, сегодня - на полтинки. И чем больше он проигрывал, тем теплее становилось словцо, которым звал его Бакли. Шестой сперва звался просто Шестым, потом - парнем, потом - приятелем, позже - дружищем, а теперь вот...

– Может, довольно, братец?
– с сахаром в голосе предложил Бакли.

– Сдавай.

– Пока ты вконец не разорился, а? Я же о тебе забочусь!

– Сдавай, сучье вымя!

Бакли принялся тасовать, Шестой уставился в окно. За стеклом была узкая площадь, а по ту ее сторону - длинный сарай под двускатной красной крышей. Трактир, в котором сидели игроки, звался "Свиньей и гусем", здоровущий сарай напротив - Мясницким рынком, а площадь - Мясоедной. На площади наблюдалось движение: то прокатит телега, то процокает конь, то бойко проскрипят по снегу люди. Порою кто-то проходил у самого окна, и сквозь стекло влетал клочок разговора.

– Ишь, шастают, - со злобой процедил Шестой.

– Тебе-то что, друг мой?

– К коронации готовятся.

– И?..

– Ненавижу коронации! Сдавай уже.

Бакли стал сдавать.

– А ты их много видел?

– Кого?

– Коронаций.

– Ни одной.

– Так что же...

– Сказал - ненавижу!
– огрызнулся Шестой, и Бакли предпочел замолкнуть. Шестой добавил: - Экая радость - коронация! Какую-то сучью пигалицу садят на трон, а я должен радоваться? Не дождутся!

Бакли сдал, они взяли карты. Бакли добрал одну, Шестой - две. Помедлил, натужно размышляя. Потянулся к колоде с глухим рыком, словно уже предчувствуя исход. Вытянул третью карту.

– Дерьмище!

Он швырнул на стол карты вместе с серебряной полтинкой.

– Будем продолжать, братишка?
– спросил Бакли.

– Да. Но сдам я, - Шестой забрал колоду.
– Тебе черти крутят.

Бакли усмехнулся. Шестой всегда хотел играть, и это было хорошо. "Желание - ценная штука, - так говорил хозяин.
– Кто много хочет, тот полезен".

Однако сдать Шестой не успел. Дверь скрипнула, Бакли бросил взгляд и напрягся,

шепнул:

– Он.

Человек, которого они видели нынешним утром на станции, вошел в трактир, притопнул, сбивая снег с подошв, осмотрелся. Напоролся на неосторожный взгляд Шестого - и тут же ринулся прочь. Шестой и Бакли - следом, на ходу надевая тулупы.

– Извозчик!..

Человек со станции подбежал к бричке, в которой приехал за минуту до того.

– Гони скорее!

Лошади не успели тронуться, как Шестой и Бакли уже вспрыгнули в экипаж.

– Ага, гони, мил человек, - сказал Бакли, бросая извозчику елену.
– Куда-нибудь на околицу.

– К Привратной?

– Да хоть и к Привратной.

Человек со станции попытался выпрыгнуть на ходу, но Шестой крепко ухватил его за плечо, швырнул на сиденье и впечатал кулак под ребра.

– Ыыыыы...
– человек разинул рот, пытаясь вдохнуть. На нем была громадная меховая шуба, и сам он - тщедушный, остроносый - терялся в ней. Мелкие глазенки испуганно блестели из-под шапки.

– У тебя куриные мозги, - сказал Бакли человечку.
– Знаешь, почему? Давеча на станции мы искали следы одного пассажира. Всем станционным предлагали десять золотых за сведения, и ты купился. А монетки-то были простой наживкой. Ничего ты не понял, лопух.

Бакли сделал паузу, и Шестой снова ударил человека со станции.

– О-оой...

– Мы думали так: на станции должен быть парень из протекции. Тайная стража точно ведет учет, кто приехал и кто убыл. Но как вычислить этого парня? А вот как. Майор Бэкфилд сбежал, верхушка протекции распалась, новую не поставили. Значит, вас, шептунов, никто не кормит. А значит, вы теперь падки до денег.

– Будто раньше не были падки, - Шестой врезал человечка по уху так, что шапка улетела в снег.

– Потом мы порасспросили о тебе у коллег. И ничегошеньки не узнали, кроме того, что твое любимое местечко - "Свинья и гусь". А теперь осталось кое-что проверить...

Бакли сунул руки ему под шубу, пошарил, вытащил кошель. Высыпав монеты на ладонь, пересчитал.

– Все наши десять эфесов тут. Стало быть, с начальником станции не поделился, а значит, работаешь не на него, а прямиком на главу протекции. Ты-то нам и нужен, жадный осел.

– Сучья кишка, - Шестой, привстав, обрушил на него кулак.

– Ну-ну, хватит, - Бакли покачал головой.
– Не переусердствуй, а то остатки мозгов выбьешь.

– Что вам нужно?..
– выдохнул человечек со станции.

– Польза, конечно. Что ж еще, кроме пользы! Когда мы спросили про этого пассажира, ты ушел, а потом вернулся со сведениями. Вот и принеси нам ту учетную книгу, с которой сверялся.

– Что?..

– Ты, тварь, оглох?!
– взревел Шестой.

– Книгу, - повторил Бакли, кривясь.
– Книгу учета. Ты ж не в голове все держишь. Кто и когда прибыл на вокзал Фаунтерры, куда направился потом. Ты вел учет для Бэкфилда, а его больше нет. Продай книгу нам.