Принцесса Севера
Шрифт:
Ханна, не спеша, выплыла из ивняка и присоединилась к Мейган.
– Поздравляю, – тепло проговорила целительница. – Первая битва за тобой.
Мастер Воды нахмурилась и поинтересовалась:
– Ты думаешь это начало?
– Я уверена. Она просто так не отпустит свою игрушку, будет вертеть им просто в силу привычки. Марион бегает за ней влюбленным щенком вот уже столько лет. С самых первых дней, как Хариус притащил ее в школу. Видела бы ты ее тогда! Сущая дикарка – нелюдимая, обозленная, недоверчивая… Она нормально общалась лишь с магистром, а чуть позже – и с Марионом. Он ведь
– Как интересно… Тебе повезло наблюдать за таким важным событием, как развитие характера нашего магистра.
– Смешно, тогда никто и представить не мог, что синеглазая дикарка возглавит орден, – Мейган покачала головой и продолжила: – От ее дурного настроения страдали даже учителя. О боги, а что было, если она решала, будто кто-то на нее посмотрел криво! В старшей школе Карим Эспинс не раз оставался со сломанным носом, и я устала ему его исправлять…
– Они с Каримом враждовали? – удивилась мастер и с горящими глазами посмотрела на Мейган. – Как тогда они попали в одну «боевую четверку»?
– А вот так и попали. Магистры распределили, им пришлось смириться. После первого боевого крещения, они, кажется, усмиряли поднятый некромантом-самоучкой скотомогильник, вернулись в школу друзьями. Вообще это была удивительная «четверка», состоящая из лидеров, магов одинаковой силы. И все, заметь, универсалы. Они и сейчас дружат. Лавджой, родственник Карима со стороны отца. Искандер, принц Лулианский, также о друзьях не забывает. Сиелла для них троих свой брат-маг, да-да, не маг-сестра, все гораздо серьезней.
– А роман Си с Каримом? Сплетни?
Целительница загадочно улыбнулась:
– А ты как думаешь? Помнишь, как во время той трагедии с Ронарком арбитр обхаживал Си? Как по мне, ему больше ничего не светит. Между ними произошло что-то такое, что навсегда оттолкнуло магистра от огневика. Вот такая вот любовь.
Магессы помолчали каждая о своем. Ветер бросал в воду листья ивы, и они, похожие на вытянутые лодочки, кружились по сморщенной глади водоема. Заметно похолодало.
– Ронарк подал о себе весточку? – спросила Ханна и тотчас прикусила язык – многие считали, что ищущий погиб, чем и объяснялось его длительное отсутствие.
– Нет, но я провела обряд на крови. Он жив, но очень изменился. Ханна, он больше никому не верит! Он растерял все свои убеждения, все моральные ценности, для него нет ничего святого, – целительница говорила быстро, глотая окончания слов, точно боялась, что ей не дадут высказаться. И уже злым голосом проговорила: – И во всем этом виноват человек, оклеветавший моего брата, а перед этим лишивший семьи… магистр Земли, Альберт Элевтийский.
– Серьезные заявления, Мейган. Ты уверенна?
– Да! Помнишь, как сразу в трех провинциях Северной империи вспыхнула лихорадка Мульхема? Жена и ребенок брата были обычными людьми, и он волновался, что они могут умереть. Ронарк хотел перевезти семью в Акву – Альберт не позволил, приказав закрыть зараженные города. Он уверял, что местные целители справятся своими силами. Когда от них не поступили вести, телепортировали молодых целителей. Успели переправить только двоих – третьего разорвало на наших глазах. Так вышло, что в тот миг случился
***
Лидо переглянулся с Марионом и задал волнующий обоих вопрос:
– Си, можно ли доверять тому, кто передал эти сведения? Или это данные от твоего загадочного человека, который боится выйти из своей тени?
Магистр солнечно улыбнулась и откинулась на высокую спинку кресла:
– Ребята, вы не поверите, но он решил открыться и вам тоже. Шадейр, можешь зайти.
Марион удивленно поднял бровь, увидев, как открывается потайная дверь за гобеленом с гербом школы. Он полагал, что знает все секреты кабинета Сиеллы.
Стройный, смуглый мужчина с каштановыми волосами, собранными в хвостик, поздоровался с хранителями кивком головы. От него разило магией, хотя одет он был как обычный путешественник – в светлую рубаху, кожаные куртку и штаны. Лишь сапоги щегольские, из кожи молодого горгора с серебряными клепками.
Дав на свой осмотр магам пару мгновений, гость чуть заметно улыбнулся и произнес:
– Пока вы не успели причислить меня к некромантам, путешествующим инкогнито, сразу оговорюсь, что черную магию не практикую. Да и вообще никогда толком не учился магии. Я – летописец. И сила моя совсем из другого источника.
Стало заметно, что именно такие страшные подозрения закрались в голову, по крайней мере, Лидо. Хранитель расслабился, морщинки на лбу разгладились.
– Давно хотел побеседовать с кем-нибудь из вашей неуловимой братии.
– Рад, что исполнил твое желание, – сухо произнес Шадейр.
Магесса поднялась с кресла и прислонилась к столу.
– Итак, как уже я вам сообщила, летописцы утверждают, что Эвгуст собирается снести Грань. Случится это в день подпитки Восточных врат, когда защитные силы Стены будут нестабильны.
– И для этой цели он использует кровь наследницы Микаэль, – добавил тихо летописец.
– Прошу меня простить, но откуда сведения? Твоему первоисточнику можно доверять? – Лидо неотрывно с любопытством смотрел в темные глаза гостя, и тот, похоже, не собирался отводить взгляд.
– У каждого свои маленькие секреты, – улыбнулся гость, – но вы ведь знаете, что мои слова правдивы.
– Да, конечно, летописцы не лгут даже ради спасения собственной жизни. Но ведь вас тоже можно обмануть, и вы разнесете по всему Межграничью ложь.
– Ложь – мнимая реальность, а иллюзии над нами не властны. Никто не сможет солгать летописцу.
Лидо иронично приподнял бровь:
– Неужели? А я думал, что лишь арбитры четко видят правду.
– Арбитры и летописцы обладают одинаковым даром. Мы служим всему человечеству, а они – лишь своему полису. Человек, не задумываясь, врет не мене двадцати раз за день. До моего появления в кабинете магистра ты соврал четырежды: первый раз твои уста произнесли ложь, когда сказал, что провел последний час в обществе адептов. Затем ты соврал на вопрос Сиеллы о целительнице Мейган. На самом деле ты ее видел, разговаривал и не только…