Принцесса Роз
Шрифт:
— Принцесса, это царь! — горько сказала она, заставляя мою душу падать в черную пучину.
Я тяжело сглотнула. Что ждет меня, я знала, поэтому дрожала. Ужас сейчас плел вокруг меня паутину, как паук, окутывая жертву.
— Наз, можешь идти, он всё равно прогонит тебя!
Она глядела на меня так жалобно — не только я знала будущий исход. Наз ушла, а я в ожидании себя подбадривала.
— Я должна быть сильной! Ни единой мольбы, ни слезинки! Я не стану унижаться!
Когда створки двери раскрылись, я подняла взгляд. В проходе стоял царь Таяз. Его длинные белые локоны
Он надвигался, а я стояла на одном месте, не смея сдвинуться, медленно пуская невидимые корни в пол. Его высокий стан возвышался надо мной, широкие плечи — подобные жидкому камню. Или он был отбитым куском от горы? Все говорили, что он красив, но кажется, совершенно забыли уточнить, насколько. Если белый алмаз красоту свою показывает гранями, то этот мужчина был сплошь покрыт ими. Острый подбородок, кожа бела как снег, объемные губы, черные глаза, смотрящие с чистейшей ненавистью. Я даже не вздрогнула, когда он схватил меня за предплечье.
Настолько им была поражена.
— Принцесса Зирии, сестра Арафа! Я ждал отмщения целых три года. И теперь ты здесь! — Царь говорил со сладостью в голосе, предвкушая, как лакомство, свои мысли. Смотрел на меня с отвращением, изучал, оценивал, возможно, как новую игрушку. — Умоляй на коленях! — властно приказал Таяз.
— И какой же должна быть моя мольба, повелитель? — Я смотрела на него спокойно, пряча бурю под кожей.
— Взывай к моему благородству, заклинай всеми святыми, дабы я, как богохульник храм, не осквернил тебя! — Он цедил сквозь зубы мне в лицо.
— И вы сжалитесь? — ровным тоном спросила я, а внутри была сухим дрожащим листочком, боявшимся до ужаса его, как огня.
— Ни за что! — С несгибаемой самоуверенностью произнес он.
— Тогда какой смысл взывать к тому, кто меня всё равно не услышит? — Мой вопрос остался без ответа.
— Ты умна или настолько глупа? — вопрошал мужчина.
— Не мне судить об этом, царь Таяз! Здесь и сейчас вы — судья и палач! — Правда из моих уст прозвучала нагло и грубо.
— Не смей говорить со мной в подобном тоне!
Его пальцы сильно сжали мои волосы, и небольшое покалывание прошлось по затылку. Сделав шаг в сторону, он уселся вальяжно на тахту, вынуждая меня перед ним пасть на колени.
— Я жду! Умоляй! — Таяз откинул мою голову назад, нависая надо мной.
— Я молюсь лишь богам! — тихо прошептала я, внутренне тревожась о том, что будет дальше.
— Гордая, смелая, сильная духом? Что ж, таких ломают медленно, наслаждаясь каждой трещиной в душе. Растянуть удовольствие будет даже лучше, ведь я никуда не спешу.
Таяз наклонился и начал целовать меня. Как безупречный захватчик, он завладел моими губами. Грубо сминая кожу, — хотя на нежность я и не рассчитывала. Это был первый раз, когда мужчина касался меня, трогал, целовал. И оттого я только сильнее сконцентрировалась, чтобы
Крутила в голове воспоминания о родных: я обязана держаться ради них. Чтобы он не тронул их, не прикоснулся к Лейле.
Немного томные ощущения отозвались на шее. Царь, кусая меня, шептал:
— Миналь, твоим телом я буду распоряжаться как мне заблагорассудится. Разве не хочется тебе от этого плакать?
Мужчина продолжал вторить, зубами впиваясь сильнее в мою кожу. Возможно, мечтая, что это приносит мне невыносимую боль, но это было не так. С детства мое тело по-иному отзывалось на раны и травмы; царь, конечно, об этом не знал. А говорить сама ему явно не собиралась.
— Я не доставлю вам такой радости: ни одна слеза не скатится с моих глаз, и с уст не будут звучать молитвы!
Я тяжело сглотнула. Волосы натянулись сильнее, и, наверное, я должна была сейчас кричать…
— В тебе еще теплится сила, ты ещё не познала отчаянья. Ничего, сахар на дне, Миналь. А дорогу ко дну моей мести я проложу через твои страдания. Буду истязать тебя, подобно тому, как это сделал твой брат. И теперь ты будешь каждый день жить в страхе, думая, что сегодняшняя ночь принесет эту боль, а последующая — новую. — Таяз вновь наслаждался собственными мыслями.
Рука повелителя оттянула ворот платья, оголяя плечо, и тут я задрожала. Царь довольно захохотал, сжимая мое плечо. — Даже прекрасную розу колышет ветерок. Теперь твоя жизнь будет полна дрожи, боли и слез…
Я молчала. Собравшийся в горле ком не позволял издать и звука. А его игра продолжалась еще какое-то время: под его зубами сминалась моя кожа, на ней Таяз языком оставлял влажные дорожки. Внутри завязывались горькие узлы, затягиваясь туже.
— Повелитель, прибыл гонец из Зирии с посланием! — по ту сторону двери раздался голос стражника.
— Даже сейчас твоя родина спешит тебе на помощь? Как бы не так… — Царь потянулся к платью, требуя поведать содержимое. Ткань затрещала, и я опять дрожала. Разорванная одежда, оголив верх, оставила меня в одном белье. Стыд и страх отлили жаром на щеках, когда его глаза и пальцы пустились по моему телу, сжимая каждую его часть. Вновь натянулись волосы, он заставил меня приподняться. Прильнув к моему телу, белье исчезло, а зубы опять мучили моё тело.
— Мой царь, недобрые вести! В Зирии начались беспорядки, оставшаяся там часть воинов не справляется!
В этот момент мужчина сильнее укусил мою грудь, и я закусила губу, чтобы плач и крик не вырвался из меня. А тревога за королевство усилила ужас.
— Народ под стать стойкой принцессе. Ну ничего, подчиню каждого: и их, и тебя! Сегодня твои слезы увидит подушка, а когда я вернусь, их узрею я!
Мне так хотелось что-то ответить, но я от страха не могла открыть и рта. Он толкнул меня, и я упала на ковер, потом тяжелыми шагами покинул комнату. Я лежала, смотря в потолок, до тех пор, пока не стих грохот кареты. Тут в комнату вбежала Наз. Сдерживаемый мною ком вырвался со слезами наружу.
Нора Робертс
рейтинг книги
