Примета, Ваншенкин Константин Яковлевич

Примета

на обложку

Ваншенкин Константин Яковлевич

Шрифт:

В КОНЦЕ ЗИМЫ

Соснячок дрожит упруго. Ветер злей и злей. В синем небе ходит вьюга, Как воздушный змей. Раскрутившись полной мерой, Тащит вперекрест Свой рассыпавшийся, белый, Свой метельный хвост. Как он медленно кружится!.. Вдруг — один разряд, И пропал он, на крупицы Снежные разъят.

«Раскинул дождик сетку…»

Раскинул дождик сетку, Взял

ею в оборот Садовую беседку, И сад, и огород. Захлопнуты ворота. Намокший день сердит. Ученая ворона На пугале сидит. А ветеран-участник Лег с книжкой на кровать, Довольный, что участок Не нужно поливать.

ПОКУПКА

Всего за трешку Под выходной Купил матрешку — Пять штук в одной. Плыл в гуще рынка, К другим впритык. И вдруг — заминка, И сам притих. Тая ухмылку, Почти обман. Он, как бутылку,— Ее в карман. Ну, что за штучка! — Семья точь-в-точь. Правнучка, внучка, И мать, и дочь. Светло в округе Среди громад. Они ж друг в друге Чуть-чуть гремят. Как за стеною Их разговор Одной с одною С давнишних пор. Не то чтоб в доме Иль у ворот, А как в альбоме Отснятый род. Чудное дело — Подобный ряд… Ведь как задело: Купил — и рад!

НАРОДНЫЕ ИГРЫ

Хоть начальник с бумагами в папке. Хоть какой представитель, хоть кто,— Как увидит, что режутся в бабки, Остановится, скинет пальто. Знать, привык к деревенскому быту. Ну, а в городе — здесь городки. — Наклонитесь, возьмите-ка биту! Или руки у вас коротки?.. Мы играли, ударить умея Так, что «чижик» свистел на лету. Запускали газетного змея, Свою лепту вносили в лапту.

БАЛАЛАЕЧНИК

Мне сказал старик глубокий, Идя деревенькою: — Ох, в частушках был я докой. До сих пор все тренькаю. Обращались к офицерам: «Ваше благородие». Я ж к земле таким манером: «Ваше плодородие». Симпатичная такая, Как собака-лаечка, Никому не потакая, Пела балалаечка.

НОЧНОЙ ВАГОН

В последней электричке, Как в том паровике, Внезапна вспышка спички И отсвет в кулаке. Здесь что-то от погони, Здесь как-то все не так: Пять человек в вагоне И смутный полумрак. Небось из общей

бражки. Их плотно держит взор. А этот кто, в фуражке? Неужто ревизор? И вдруг — движенья круты Как будто кем гоним… А через полминуты — Вслед женщина за ним.

ПРОФЕССОР

Сапоги разбив По осенним весям, Не особо весел, Но и не тосклив, Землю рыл и рыл Он в фуфайке ватной, Фраку адекватной,— Как он говорил. Сколько лет прошло! — Стройный как ацтеки, Входит в дверь аптеки, Где внутри светло. За стеклом витрин В кассу встал,— пожалуй, Обновить лежалый Нитроглицерин.

«Лимитчицы — их кличут лимота…»

Лимитчицы — их кличут лимота. Отчаянного взгляда прямота, Платочек ослепительный под каской От брызг или случайного мазка. А в стороне — шумящая Москва, Еще вчера казавшаяся сказкой. Шумит Москва, их всячески храня. А на полу средь храпа и зевоты Вповалку деревенская родня, Приехала еще третьего дня, У ней свои, понятные, заботы. Но девочки в кругу трудов иных. Деревня материнская неблизко. Все будет в жизни нынешней у них, И даже постоянная прописка. Здесь им ведерко или мастерок Вручила жизнь, подарки раздавая. И как их этот случай подстерег Или закономерность роковая?

ТЕПЛОХОДЫ

Не слышал я что-то, но, может быть, есть теплоход «Марина Цветаева», ходит, к примеру, по Каме; Что «Анна Ахматова» строгой Невою идет И мальчик за поручень крепко схватился руками. Не помню, чтоб в дымке растаял «Борис Пастернак», А возле Гурзуфа гудел «Николай Заболоцкий». Ну, нет — так и нет. Впрочем, их не забудут и так — Без крупной волны и заботы подчеркнуто флотской.

СОН О ЛЕНИНГРАДЕ

Каждый фасад озарен за Невою, Тщательно выделен каждый из них Той золотой полосой заревою, Что на опушках бывает лесных. Я не сумел бы здесь жить постоянно После родных переулков Москвы. Но и, по правде, достаточно странно Редко являться,— заметите Вы. Да! Объясните простыми словами,— Я на такой остановке сойду, Чтобы негаданно встретиться с Вами В Зимнем дворце или в Летнем саду.

СОБАЧИЙ ЛАЙ

Формальный лай собачий! — Там, где ее места, Она своей задачей Всецело занята. Смесь злобы и задора, Бурлящая в саду, Пока я вдоль забора Почтительно иду. Средь птичьих трелей летних Зашлась, раздражена. Но кончился штакетник — И разом тишина.

БОЛЕЗНЬ