Чтение онлайн

Подобное свойство не может быть лишним при нападении на примарха.

С трудом верилось, что примарх не обнаружит их присутствие, но Фулгрим был настолько же увлечен своими страстями, насколько и сам Люций, и весь легион. И если Люций сознавал, как тяжелы и непроницаемы тучи его собственной одержимости, он мог только гадать, каких высот самолюбования достиг такой блистательный воин, как Фулгрим. Справа от себя он видел скрытый в тени вход в заброшенное логово апотекария Фабия. Он помнил, как спускался в слабо освещенный лабиринт после того, как покинул глупцов на Исстваане V, и тогда каждый его нерв был

напряжен в ожидании малейшей угрозы. С тех пор он посещал апотекарион всего несколько раз, поскольку его мастерство мечника исключало необходимость в медицинской помощи. В тот раз здесь царил стерильный клинический холод, пропахший антисептиками, но теперь тут развернулась галерея ужасов: на стенах темнели пятна цвета ржавчины и висели биологические трофеи, а в резервуарах булькали токсичные растворы и плавали любопытные образцы мутантов. В апотекарионе стояла страшная вонь.

В тот раз, когда Фабий вскрыл его тело и переделал по образу и подобию примарха, помещение показалось ему кладезем диковин. Но как бы Люций ни восторгался новым миром, открытым для него Фабием, он не мог преодолеть отвращение к этому месту. Хотя теперь он считал подобные мелочи несущественными.

Он услышал, как Фулгрим задал вопрос, хотя и не разобрал слов, и мысленно выругался, сознавая, что снова отвлекся. Взяв себя в руки, Люций сконцентрировал все внимание на стоявшей перед ними задаче. Фулгрим был уже совсем близко, а Люцию, как архитектору замысла, предстояло сделать первый шаг.

Он вышел из тени, и незначительная преграда, отделяющая жизнь от смерти, стала еще тоньше.

Его чувства переполнила яркость этого момента, волнующее предвкушение предстоящей операции, явное безумие замысла и необратимость последнего шага.

— Люций? — окликнул его Фулгрим, удивленно улыбнувшись. — Что ты здесь делаешь?

— Я пришел поговорить с вами.

— А где же «мой лорд», Люций? Ты забыл, с кем говоришь?

— Я не знаю, с кем сейчас говорю, — сказал Люций, вглядываясь в непроницаемые глаза Фулгрима.

Он не нашел там ни сострадания, ни гуманности, ничего, что указывало бы на его повелителя и господина, которому он был предан всем сердцем. Он даже сомневался, было ли все это, или он вспоминал несуществующее прошлое, выдуманные черты, чтобы оправдать свой поступок.

— Я — Фулгрим, повелитель Детей Императора, — произнес Фулгрим, оглядываясь по сторонам, словно настораживаясь и догадываясь о петле, в которую сунул свою шею. — И ты должен мне повиноваться.

Люций покачал головой и положил ладонь на рукоять меча. Он даже не удивился, обнаружив, что кожа на руке вспотела и стала скользкой.

— Я не знаю, кто ты, но ты не Фулгрим, — сказал Люций, вызвав смех примарха.

Это был настоящий смех, заразительный и веселый. Смех человека, который знает, что услышанная шутка должна быть оценена по достоинству, даже если никто вокруг ее не понимает.

— Ты считаешь, что сможешь победить меня, мечник? Я прав? — спросил Фулгрим. — Я вижу, как ты поглядываешь на меня, вижу, как стремишься доказать, что ты лучший из всех. Думаешь, я не знаю, как тебе хочется скрестить со мной мечи?

Люций скрыл свое изумление. Он считал, что Фулгрим слишком поглощен собственной особой, чтобы заметить его испытующие взгляды, но следовало помнить, что истинное

самомнение питается вниманием окружающих. Фулгрим, вероятно, наслаждался его увлеченностью, и кто знает, что еще он сделал? Неужели все его движения были пантомимой, чтобы подхлестнуть самолюбие Люция, или он просто блефовал?

— Я начал наблюдать за тобой еще на Исстваане-пять, и ты не тот воин, за которым я шел в бой на Лаэране. Это не тот Фулгрим, с которым я спускался на поверхность мира эльдар, смотрит на меня сейчас и подстрекает к поединку. Ты захватчик, присвоивший лицо моего господина, а я не подчиняюсь приказам узурпатора.

Фулгрим снова расхохотался, и даже согнулся, словно предаваясь бурному веселью, вызванному словами Люция. А Люций раздраженно нахмурился. Что же такого смешного он сказал? Он бросил взгляд на Каэсорона, но выражение лица первого капитана не поддавалось определению.

— Ах, Люций, ты редкое и неоценимое сокровище! — воскликнул Фулгрим. — Не понимаешь? Ведь мы все получаем приказы от узурпатора. Хорус Луперкаль еще не заслужил титул Императора. А до тех пор, разве он не узурпатор?

— Это не одно и то же, — возразил Люций, чувствуя, что в этом споре земля уходит у него из-под ног. — Хорус Луперкаль — уже магистр войны, а ты — уже не Фулгрим. Я вижу лицо моего примарха, но за ним скрывается что-то еще, и это существо рождено теми же силами, которые дали нам возможность в полной мере вкусить чудеса Галактики.

Фулгрим выпрямился.

— Если дело только в этом, мечник, почему же ты не падаешь передо мной ниц и не умоляешь открыть тебе глаза на новые чудеса? Если уж я воплощение Князя Тьмы из варпа, облаченное в плоть твоего возлюбленного примарха, неужели я не смогу лучше него удовлетворить твои стремления и желания?

В сумрачном алькове между статуями шевельнулись тени, и Люций увидел, что из-за мраморной фигуры лорда-командора Пеллеона вышли Гелитон и Абранкс. По главному проходу к ним направился Марий Вайросеан, и силовые контуры его длинноствольной пушки уже гудели, готовые к разряду. Затем из укрытий вышли его какофонисты с горящими от жажды нового акустического экстаза глазами.

Из-под арки, ведущей в его секретное царство, поднялся апотекарий Фабий, сопровождаемый Калимом, Даймоном, Руэном и Крисандром.

Фулгрим медленно развернулся, оглядывая собравшихся вокруг него воинов. Люций насчитал их пятьдесят и пожалел, что не позвал еще пятьдесят. Или, еще лучше, сотню.

Капитаны легиона, с оружием в руках и жаждой смерти в сердце, окружили Фулгрима. Люций обнажил мечи и шевельнул плечами, расслабляя мышцы. Они не собирались убивать Фулгрима — если подобное вообще под силу смертным — но эта быстро разворачивающаяся драма, похоже, грозила выйти из-под контроля.

— Увы, я предан теми, кого считал своими самыми близкими друзьями! — воскликнул Фулгрим, прижав руки к груди, словно сдерживая разбитое сердце. — Вы все согласны с этой ложью? Неужели вы действительно верите, что перед вами не ваш генетический отец, который отвел вас от пропасти вымирания, который привел к истинам, отрицаемым нашим бывшим отцом?

Лицо Фулгрима сморщилось, и Люций с горечью увидел, как по мраморной безупречности его кожи скатилась одинокая слеза.

Удрученный взгляд примарха остановился на Юлии Каэсороне.