Чтение онлайн

– Продолжай, – просит Фрэнк.

– Так вот, если я создам сайт, зеркальный этому, и спрячу настоящий, можно будет устроить так, что, когда убийца соберется обновить свой сайт, посмотреть, какое количество клиентов обращалось туда, мы будем знать об этом.

– Господи, значит, просто глядя на экран, ты узнаешь, когда убийца включил компьютер? И может быть, установишь номер его телефона?

– На кой черт смотреть? – отвечает Флеминг. – Мы заставим этот сайт отправлять нам электронные письма. – Смеется. – Интернет называют Всемирной паутиной, так ведь? Мы будем пауком в этой паутине.

Кристиан целую неделю ухаживает за Клэр, несмотря на ее протесты. Приносит деликатесы из итальянского магазина

на противоположной стороне улицы, моет ее в ванне с приятно пахнущими парижскими маслами, потом закутывает в большие мягкие полотенца. У него есть спортзал, и Клэр начинает заниматься в нем, сбрасывая набранный в больнице вес, укрепляя тело, а Кристиан тем временем смотрит в зеркала по стенам друг против друга, отражающие тысячу Клэр, тысячу Кристианов Воглеров. Подравнивает ей волосы, пока они еще влажные после душа, приносит одежду, купленную в магазинах Барнис и Донны Каран, готовит ей еду из свежих продуктов с фермерского рынка и «Дин и Де Лука».

Дважды в день приезжает доктор Феликс. Он говорит им, что Клэр очень успешно поправляется.

На седьмой день после возвращения из Гринриджа Кристиан везет ее на пароме на Либерти-Айленд. Они стоят, будто туристы, под статуей Свободы, глядя, как огни Манхэттена пляшут на серебристо-черной воде.

– Клэр, – произносит Воглер, – я хочу знать кое-что.

Она ждет.

– Насколько это было игрой? – мягко спрашивает он. – Целиком? Отчасти?

Клэр неотрывно смотрит на воду.

– Конни очень хитра, – наконец отвечает она. – В легенде было достаточно подлинной меня, чтобы все те безумные вещи, которые она заставляла нас вытворять, выглядели правдоподобными. Даже убедившись, что ты не совершал убийства, я не хотела, чтобы это кончалось.

– Я тоже.

– Какое место занимает тут твоя жена?

– Сначала я согласился помочь им из-за Стеллы. Но продолжать согласился не из-за нее. Полагал, если выйду из игры, то потеряю тебя навсегда.

– Понимаю.

– Как думаешь… можем мы начать все сначала? Или уже слишком много воды утекло под мостом?

Клэр смотрит на изящный рисунок Бруклинского моста.

– Некоторые мосты перекрывают массу воды.

– Клэр, я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.

– А я с тобой.

– Как бы то ни было, – продолжает он, – я отдал тебе свое сердце. Примешь и мою руку?

– Кристиан… Господи… ты имеешь в виду…

– Давай поженимся, – напрямик говорит он и после краткой паузы отвечает на ее вопрос: – Конечно.

Кристиан всю ночь проводит в ней. Время от времени они едва шевелятся, раскачиваясь вместе, негромко говоря. Наконец он засыпает, все еще не кончив, и Клэр понимает, что он хотел именно этого, а не оргазма: снова соединиться, замкнуть круг; быть связанным с ней пенисом, как ребенок с матерью пуповиной.

– Харолд, мне очень жаль, – с сочувствием произносит Дан Этеридж. – Пожалуйста, прими мои соболезнования. И Марта передает свои.

Харолд уныло качает головой. Он столько лет сам выражал соболезнования, говорил печальные слова сочувствия и сожаления. Теперь ему понятно, как пусты они и бессмысленны.

– Мы получили отчет о вскрытии, – сообщает Дан. – Знаешь, все как и ожидалось. Когда люди вешаются, под ухом остается четкий след, и на сей раз пряжка… С детьми иногда такое случается. Что-то вроде безумия. Одна совершает это, другая глядя на нее, а потом вдруг начинается целая эпидемия.

– Да, –

кивает Харолд, глядя в окно, на лес, где после недельных поисков было обнаружено висящим на дереве тело Алисии.

– Не знаю, стоит ли тебе заниматься… приведением в порядок самому, – продолжает Дан. – Харолд, думаю, тебя надо предупредить. Ее тело находилось в лесу, и какие-то животные добрались до него, пока оно висело там. Может, лучше попросить другую фирму позаботиться о ней?

Молодой помощник Гленн, стоящий позади своего хозяина, впервые раскрывает рот.

– Харолд, я почту за честь посмотреть, что смогу сделать для нее. Я бы очень хотел сделать для Алисии все, что в моих силах.

Харолд чувствует, что утратил всякую способность принимать решения.

– Если думаешь, что справишься… – шепчет он.

Дан Этеридж оглядывает скромно одетого молодого человека и впервые обращает внимание, что на брюках Гленна Ферниша нет ремня.

Ферниш немелодично напевает под нос, подсоединяя откачивающий насос к телу Алисии. Одна трубка внутрь, другая наружу, словно какое-то механическое стальное сердце, которое заставит мертвую девушку ожить.

Гленн улыбается при воспоминании об этих днях, проведенных вместе. Он и Алисия. Пора задумчивости. Его улыбка становится шире. Для картины, которую хочет назвать «Задумчивость», он сажал девушку перед телевизором и включал видеомагнитофон со сценой оргии на порнопленке.

В тот миг, когда толпа развратная идетВкушать раскаянье под плетью наслажденья,Пускай, моя печаль, рука твоя ведетМеня в задумчивый приют уединенья.

Он экспериментировал с различными предметами, вставленными во влагалище Алисии. Наконец в связи с тем, что она понимала его работу, остановился на гнилой рыбе. «Всплывает над рекой богиня сожаленья». Он знал, что постоянные покупатели оценят эту иронию.

Гленн намерен оценить «Задумчивость» в десять тысяч долларов.

Пока насос содрогается и булькает, Гленн исправляет причиненные животными повреждения и обдумывает возможности другой идеи. Как-никак у него здесь тела двух молодых женщин. Такой случай выпадает редко.

Гленн знает, что скоро ему пора исчезать. У него осталось время только на одно произведение. Он читал где-то – Микеланджело говорил, что статуя уже заключена в мраморе; дело скульптора только высвободить ее. Заинтригованный Гленн отыскал фотографию скульптурной группы «Пленники» [16] и разглядывал ее часами, завороженный гримасами на лицах персонажей, силящихся вырваться из каменной оболочки. Он понимал, какую божественную власть должен был ощущать Микеланджело, когда стоял над своими творениями, сознавая, что он, и только он, обладает властью высвободить их.