Чтение онлайн

В мыслях этих не было никакой системы, хуже того, не было глубокой убежденности в возможности осуществления. В глубине души я была уверена, что стоит выйти из ванной, и они тут же улетучатся. Я почти слышала, как они уносятся прочь под бульканье воды. Но этот день был особенный. То был день, когда у Кэролайн состоялась распродажа, и в коридоре у меня, словно трофей, красовались сапожки от Гуччи. Моя плата за услуга. Я насухо обтерлась полотенцем, натянула свитер и джинсы и объявила во всеуслышание всем четырем стенам ванной комнаты:

– Быть матерью и женой… этого мало!

Убежденность, с которой прозвучали эти слова,

утвердила меня еще кое в чем, куда более важном. И идея моя была правильной! Абсолютно верной!

Она прошла испытание ванной.

Я разглядывала визитку. «Торговый центр модельной одежды. Управляющий – Абигайль О'Коннор». Надо как следует подумать, что ей сказать. Возможно, самое лучшее – просто напомнить о приглашении посетить ее магазин, а дальше видно будет. Все предусмотреть невозможно. Да и вообще, как знать, может, я совершаю ужасную ошибку.

В конце концов, помучившись еще немного, я все же набрала номер. Подошел мужчина. Тот еще мужчина – шипящие свистели в трубке, точно змеи. О Господи, ну и местечко, подумала я! Но тут же постаралась взять себя в руки.

– Миссис О'Коннор, будьте любезны. – Почему-то я была твердо уверена в том, что она именно миссис.

В ответ – еще один фонтан шипящих и свистящих:

– А ш-ш-то ей с-с-ска-з-зать, кто ш-шпраш-ш-шивает?

В ответ я пояснила, что имени моего она не знает, но мы на днях встречались на распродаже.

– Минутку, пож-ж-жалуйс-с-ста!

Воцарилась долгая пауза. Затем в трубке зазвенел громкий, напористый голос с ирландским акцентом:

– Ну что, расчистили еще один чердак?

Я рассмеялась и сказала, что нет, никакого чердака я не расчищала, что те вещи принадлежали не мне, что я продавала их по просьбе одной подруги.

– Ах, ну да! Та богатенькая сучка, которая высунулась из двери! Помню, как же. Немало довелось повидать таких дамочек. Мешки с деньгами, никаких манер.

В целом то была довольно исчерпывающая характеристика Кэролайн, но я была с ней не согласна. А затем объяснила, что мне очень бы хотелось посетить лавку и посмотреть, что там происходит.

– Ну конечно, почему нет. Заскакивайте, обязательно! – весело ответила Абигайль. – Если повезет, увидите много занятного. Тут такие сценки иногда разыгрываются, просто упасть! Но только не вздумайте смеяться, лады? Одной мне позволяется, больше никому.

И она от души расхохоталась. На фоне ее смеха я различала другие голоса – свистящий и шипящий мужчина беседовал с клиентками. Мы договорились на среду, на десять тридцать утра.

Я решила не говорить о своей поездке Ральфу, и уж тем более – Кэролайн. На последнюю неделю каникул Рейчел уехала погостить к подружке, так что времени у меня было предостаточно. Мной овладело странное возбуждение. Я пыталась убедить себя, что никакая это не авантюра, не приключение… так, сущий пустяк, но волнение почему-то не проходило.

Я сделала кое-что еще. Позвонила в строительную компанию. В течение десяти лет деньги, вырученные мною от продажи дома в Ипсуиче, лежали у них в банке. Своеобразный НЗ, отложенный на черный день. Время от времени я заезжала и проверяла, как они там поживают. Сумма мало-помалу росла. Я знала, что придет день, когда они пригодятся. Ральф категорически запрещал трогать эту заначку и тратить, как он выражался, на «нас» – то ли из гордости, то ли из благородных побуждений,

я так толком и не поняла. Это твои деньги, только твои, твердил он, когда я в моменты кризиса предлагала воспользоваться ими. Подозреваю, он считал их неким пенсионным пособием, которое должно было достаться мне после его смерти. Хотя вслух об этом никогда не говорил. Сам он не мог много мне оставить. И я решила сохранить деньги нетронутыми.

Управляющий назвал мне сумму, я записала в блокнот. Потом села в автобус и поехала в город, чувствуя себя прогульщицей и авантюристкой.

Абигайль сказала, что не найти магазин невозможно. «Он находится точнехонько напротив карбункула!» И мне не составило труда понять, что она имела в виду. Квартал из домов застройки 30-х недавно модернизировали. Некий архитектор из разряда постмодернистов не нашел ничего лучшего, как пристроить извне спиралеобразную лестницу, поднимавшуюся на высоту шести этажей и застекленную снаружи, отчего дом стал напоминать гигантский шприц. Я увидела, как внутри «шприца» снуют люди. Затем взору предстала еще более завораживающая картина – в лице шотландца, поднимавшегося на шестой этаж и наконец раскрывшего долго мучившую меня загадку: что носят эти дети гор под своей клетчатой юбкой. Кэролайн, утверждавшая, что не носит летом панталон, была бы посрамлена.

И как раз напротив находилось нужное мне здание. Магазин под названием «Торговый центр модельной одежды». Я вошла. Абигайль приветственно махнула мне рукой и сделала знак подойти. Как раз в этот момент она заканчивала обслуживать клиентку, на которой крупными буквами было написано «жена из посольских» и которая покупала нечто страшно дорогое. Абигайль потрясла этим волшебным предметом туалета, затем передала его молодому человеку (тому самому, шипящему и свистящему, решила я), который принял предмет двумя пальчиками, словно снимал вишню с торта. Абигайль, продолжая неутомимо болтать, метнулась к прилавку, схватила гроссбух, пошарила в поисках ручки, отпила глоток кофе – и все это время грива ее рыжих волос жила, казалось, своей отдельной жизнью. Я скромно присела на краешек стула возле прилавка и стала наслаждаться представлением.

Прошел, наверное, час, а я все наблюдала. Время от времени пробегавшая мимо Абигайль наклонялась ко мне и отпускала реплику в адрес очередной покупательницы – с кем разводится, чьей является любовницей, в какой из финансовых скандалов вовлечена. Материалов, имевшихся у нее, хватило бы, чтобы заполнить не одну колонку светских новостей. Впрочем, интерьер магазина был более чем скромен: длинные ряды металлических вешалок вдоль стен, пронзительно-яркое освещение, уничтожавшее даже малейший намек на тень.

– Приглушенное освещение совершенно бесполезно, – шепнула, пробегая мимо, Абигайль. – Иначе не разглядишь ни пятна, ни дырки, прожженной сигаретой.

Лишь при виде бирок на одежде вы понимали, где находитесь. Все они были тут в полном составе – Брюс Олдфилд, Билл Гибб, Эммануэль, Кэролайн Чарлз, Джин Мюр, Жанна Ланвен, Жозеф, Крис Клайн, Шанель, Ив Сен-Лоран, Пол Кастелло, Умберто Джиночетти. И я тут же успокоилась и стала чувствовать себя как дома. И еще это вызвало у меня улыбку: многие из этих модельеров некогда навязывали свои туалеты мне в те незабываемые сладостные дни, когда я была новой подружкой Ральфа Мертона, юной девушкой с широко раскрытыми от удивления глазами.