Чтение онлайн

– Так вот, собираюсь ввести в компьютер данные Патрика. Решила наконец выяснить, кто для него идеальная женщина. И мне нужен Купидон.

Меня так и подмывало спросить, с чего это вдруг после пятнадцати лет брака ей понадобилась эта информация. Но я не хотела затягивать разговор. Мне самой предстояло выяснить кое-что, и срочно.

– Тут только одна проблема, – заметила она, поудобнее устраиваясь в кресле. – Хотела с тобой посоветоваться.

– В чем проблема, Кэролайн? – с удивлением спросила я. Впервые в жизни на моей памяти Кэролайн нуждалась в чьем-то совете.

– В его члене, вот в чем! – сказала

она. – Знаю, ответы должны быть правдивыми, но неужели следует сообщать компьютеру, что он у него всего четырех дюймов в длину? Ведь если я сообщу это, то идеальной для Патрика женщиной будет какая-нибудь карлица или пигмейка.

Я рассмеялась. Взгляд Кэролайн подсказал, что этого делать не следовало.

– Послушай, Кэролайн, – сказала я, изо всех сил сдерживая улыбку. – Возможно, об этом действительно лучше не упоминать. Просто проигнорировать этот факт, и все тут.

На лице у нее промелькнула улыбка.

– Только этим всю жизнь и занимаюсь! – буркнула она.

Я оставила ее в офисе и вернулась в лавку. Из головы не выходила кудрявая блондинка с огромными голубыми глаза-Ми и без грудей. Как же, черт возьми, выяснить, кто она такая, эта миссис Хизер Кларидж?

Лучше всею, конечно, поговорить с Гейл. Она прекрасный советчик и настоящий знаток всех тех движений человеческого сердца, что придают жизни пикантность и вкус. Она также единственная моя подруга, которая знает о Джоше. И если в голосе ее иногда проскальзывает нотка зависти при упоминании о том, как я «ловко устроилась» с любовником в том же доме, ни малейшего оттенка злобы я в словах Гейл не улавливала. Будучи намного старше меня, она была наделена мудростью и чутьем женщины, повидавшей многое, и в целом одобряла мои приключения. Мысль выследить маленькую поклонницу Ральфа должна прийтись ей по вкусу, в этом я была уверена. Ведь Гейл – прирожденная интриганка.

Я дождалась, пока Кэролайн не уйдет пораньше – под предлогом рождественских покупок, – и пригласила Гейл на ленч. Наплыв посетителей в офис немного уменьшился – временно, как уверяла меня Гейл. Просто люди не хотят думать о таких печальных вещах, как развод, в преддверии доброго и светлого праздника. Но погоди, со смешком добавила она, вот увидишь, что начнется сразу после Нового года! Итак, мы оставили Имонна дежурить в лавке, от души надеясь, что он не воспользуется этим случаем и не потащит мини-юбочницу Карен в примерочную – быстренько проверить ее на предмет «подбора и сочетания».

Ренато восторженно приветствовал нас и проводил к столику у окна, откуда открывался великолепный вид на сверкающий под дождем «мерседес» Кэролайн. Запаркован он был на противоположной стороне улицы, прямо на линии перехода. С того дня, как коллекция карточек и пропусков Кэролайн была конфискована местными властями, она начала прибегать к более хитрому способу. Рик соорудил для нее набор фальшивых блокираторов для колес. Хоть сделаны они были из картона, зато на совесть, и как нельзя лучше подходили и к шинам, и к дискам колес, а ярко-желтый их цвет просто радовал глаз любого стража порядка, проходившего или проезжавшего мимо.

– А где сегодня наша миледи? – поинтересовался Ренато, подавая нам меню и окидывая меня одобрительным

взглядом.

– Бегает по магазинам, – ответила Гейл, не поднимая глаз от карты вин. – Так что если услышите взрыв в «Хэр-родз», не бойтесь, это не ИРА!

– Жуткие люди! – заметил Ренато, не поняв смысла шутки.

Гейл оторвалась от карты вин и, укоризненно качая головой, уставилась на него. Ренато тут же перестал улыбаться и обратился ко мне:

– Нечто особенное для вас сегодня, Анжела! «Греко»! – сказал он, указывая на строй бутылок за стойкой бара. – С виноградника в окрестностях Рима! Дядя прислал.

Я попыталась вспомнить, сколько у Ренато дядьев, живущих в разных уголках Италии, но так и не смогла.

Я заказала «Греко». Вдруг вспомнился тот день, когда я впервые пригласила Гейл в итальянский ресторан, а идея создания «Прикида» находилась еще в самом зародыше. И она рассказывала мне о своей жизни, а потом я, набравшись смелости, пригласила ее стать моей партнершей. Сколько же всего за это время произошло! Неужели за какой-то год можно стать совершенно другим человеком? Тогда у меня был муж и поездки в школу. Теперь – бизнес, любовник и разваливающийся на глазах брак. Порой казалось, что я сбилась с пути истинного, но гораздо чаще испытывала ощущение птицы, вырвавшейся из неволи.

Принесли ризотто, и, следуя устоявшейся привычке, мы сперва поговорили о том, как обстоят дела в лавке и стоит ли расширять наше предприятие – ведь к тому явно шло. Гейл с удовольствием осушила первый бокал, а потом, хитро щурясь, уставилась на меня через стол:

– Ну, дорогая! Не для того же ты меня пригласила, чтоб говорить о поношенных шмотках, верно? Давай выкладывай!

Я покачала головой.

– Так в чем дело? Неприятности с Ральфом или неприятности с Джошем?

– И то, и другое, – ответила я с натянутой улыбкой. – Но в основном неприятности все же с Ральфом… Мне кажется, у него роман.

Гейл вытаращила глаза.

– Пресвятая Дева Мария! – воскликнула она и тут же налила себе еще вина. – Так, значит, у вас у обоих рыльца в пуху? Да, везунчик ты, ничего не скажешь!

Я на секунду растерялась:

– Ничего себе… везунчик!

Да нет! – расхохоталась Гейл. – Я совсем не то имела в виду. Уверена, ты переживаешь, и все такое прочее. Ревность вообще совершенно жуткая штука! – Все еще смеясь, она протянула руку и похлопала меня по плечу. – Нет, серьезно, дорогая, ничего удивительного в том нет, вдумайся хорошенько! Сама то и дело шастаешь наверх, и потом в лавке начинают дрожать и качаться все люстры. Да так, что покупатели пугаются, думают, землетрясение. А твой бедный муж, видите ли, должен торчать дома и прилежно разучивать роли. Нет, ей-богу, разве это честно, ну скажи? разве демократично?

Когда речь заходила о сексе или о римской католической церкви, Гейл всегда выпячивала свое ирландское происхождение, и произношение у нее при этом становилось просто карикатурным.

– К тому же ты только предполагаешь, что у него роман, – добавила она, переходя на нормальный язык.

Я рассказала про женщину в театре. О том, что видела ее на премьере в Брайтоне. О том, как она стояла возле двери за кулисами – оба раза. О том, как позвонила в театр и выяснила, что Ральф заказывал два билета – один для меня, второй для другой женщины.