Чтение онлайн

Лес манил к себе, и она бросилась в его прохладные темные кущи.

И бежала, пока не кончились силы.

Что еще остается делать? Только бежать. Бежать. Бежать.

Была вторая половина дня, третьего дня после затмения. Биней, прихрамывая, шел по тихой полевой дороге, ведущей в Убежище – шел осторожно, поглядывая по сторонам. В небе светили три солнца, и Звезды давно вернулись в свое извечное невидимое состояние. Но мир за эти три дня изменился бесповоротно. А с ним и Биней.

Только

в этот последний день к молодому астроному полностью вернулась способность мыслить. Он не имел ясного представления о том, что делал в предыдущие два дня. Они слились в какое-то пятно, разделяемое только восходами и заходами Оноса, при этом одни солнца оставались на небе, другие уходили. Скажи ему кто-нибудь, что теперь четвертый день после катастрофы, или пятый, или шестой – Биней не стал бы спорить.

Спина у него болела, левая нога была вся в ссадинах, и через щеку тянулись кровавые борозды. Болело все, хотя первоначальная острая боль уже уступила тупой ломоте всего тела.

Что с ним происходило? Где он был?

Бинею помнилось побоище в обсерватории – лучше бы он его забыл. Эта воющая орда горожан, вломившаяся в дверь – с ними была кучка Апостолов в рясах, но в массе своей это были обыкновенные люди, простые, добрые, скучные люди, которые всю жизнь занимались простыми, хорошими, скучными делами, поддерживая ход цивилизации. Теперь цивилизация вдруг застопорилась, и эти обыкновенные хорошие люди в мгновение ока преобразились в кровожадное зверье.

Ужасен был момент, когда они ворвались. Они разнесли камеры, только что запечатлевшие бесценные кадры затмения, выдрали из люка в крыше трубу большого соляроскопа, поднимали над головой компьютеры и швыряли их об пол…

И Атор, вознесшийся над ними, как полубог, повелевающий им удалиться! С таким же успехом можно было повелеть океанскому приливу повернуть вспять.

Биней помнил, как умолял Атора уйти с ним, бежать, пока еще не поздно. «Пустите, молодой человек! – проревел тот, вряд ли даже узнав его. – Прочь руки!» И тогда Биней понял то, что давно следовало понять: Атор лишился разума, а та малая часть рассудка, что еще не покинула его, жаждет смерти. То, что осталось от Атора, потеряло всякую волю к жизни – к жизни в страшном, новом, варварском мире после затмения. Самым трагическим показалось Бинею именно это: утрата Атором воли к жизни, покорная капитуляция великого астронома перед лицом крушения цивилизации.

Потом было бегство из обсерватории – последнее, что Биней помнил более или менее ясно. Он оглянулся, увидел, как исчез Атор под грудой копошащихся тел, повернулся и бросился в боковую дверь. Спустился по пожарной лестнице, вышел через запасной выход на стоянку…

Где поджидали его Звезды во всем своем страшном величии.

Как же наивен, как самоуверен, почти высокомерен был он, настолько недооценивая их! В обсерватории, в момент их появления, он был слишком занят, чтобы поддаться их силе – он воспринял их, как выдающееся явление, которым нужно будет заняться вплотную, когда станет посвободнее, и продолжал свое дело. Но здесь, под беспощадным сводом открытого неба,

Звезды обрушились на него всей своей мощью.

Их вид ошеломил Бинея. Неумолимый холодный свет тысяч этих солнц придавил его и швырнул, жалкого, на колени. И он пополз по земле, задыхаясь от страха, втягивая в себя воздух короткими глотками. Руки тряслись как от лихорадки, сердце трепетало, пот тек ручьями по пылающему лицу. Когда то, что осталось в нем от ученого, побудило его поднять голову к сияющему своду с целью исследования и анализа, он не смог выдержать больше двух секунд.

Это он еще помнил: мучительная попытка взглянуть на Звезды, неудача, поражение.

Дальше все смазалось. День или два он проблуждал по лесу. Голоса вдали, скрипучий смех, режущее слух нестройное пение. Пожары на горизонте, всепроникающий запах дыма. Он становится на колени, чтобы опустить голову в ручей, холодная текучая вода омывает лицо. Какое-то мелкое зверье окружает его – не дикие, как он понял потом, а домашние животные, брошенные на произвол судьбы – и рычат так, словно хотят разорвать его на части.

Он собирает ягоды дикого винограда. Лезет на дерево за нежным золотистым плодом, срывается и с шумом падает. Прошли долгие часы боли, прежде чем он обретает способность подняться и идти.

Неожиданная яростная драка в самой глубине леса – машущие кулаки, тычки локтями под ребра, свирепые пинки, швыряние камнями, звериный визг, чье-то лицо совсем близко, красные, как огонь, глаза, бешеная борьба в обхват, они катаются по земле – он нащупывает большой камень, наносит единственный решающий удар…

Часы. Дни. Лихорадочный туман.

Утром третьего дня Биней наконец-то вспомнил, кто он и что с ним случилось. Вспомнил о Раиссте, своей подруге. Вспомнил, что обещал прийти к ней в Убежище, когда закончит работу в обсерватории.

Убежище. Где же оно?

Биней уже достаточно оправился, чтобы припомнить: укрытие, которое устроили для себя преподаватели университета, расположено на полпути между университетом и Саро, на холмистой, покрытой зелеными лугами равнине. Когда-то там, в огромном подземном бункере, помещался старый ускоритель частиц факультета физики, заброшенный еще несколько лет назад, когда открылся новый научный центр на Взгорьях Саро. Гулкие бетонные помещения бункера несложно было приспособить для временного пребывания нескольких сот человек, а поскольку окружавшая ускоритель зона всегда считалась запретной, не представляло труда оградить ее от вторжения тех, кто может обезуметь во время затмения.

Но Бинею, чтобы найти Убежище, для начала следовало определить, где находится он сам. Ведь он в своем помрачении брел наугад целых два дня, а то и больше. Кто знает, где он теперь.

Ранним утром он по чистой случайности выбрался из леса и неожиданно оказался в месте, которое раньше было зажиточным пригородом. Теперь этот квартал опустел, и в нем царил ужасающий беспорядок: повсюду машины, брошенные владельцами, потерявшими способность управлять, и мертвые тела там и сям, облепленные черными роями мух. Никого живого не было видно.