Приход ночи
Шрифт:
Холмом Томбо назывался бесформенный курган средней высоты минутах в пятнадцати ходьбы к югу от центра города. Его никто толком не раскапывал вот уже сто лет, со времен второй экспедиции великого пионера Гальдо 221-го, а Гальдо не нашел в том холме ничего заслуживающего внимания. Считалось, что это мусорная куча, насыпанная за долгие века жителями города – может быть, интересная сама по себе, но по сравнению с чудесами, которыми изобиловал Беклимот, малозначительная.
Однако теперь холм Томбо, похоже, принял на себя самый мощный удар бури, которая
– Город под слоем мусора, – произнес Балик.
– Да не одно, а, возможно, несколько напластований, – сказала Сиферра.
– Ты думаешь?
– А посмотри-ка налево. Балик свистнул.
– Ты говоришь про ту стену в решетчатом стиле, что выглядывает из-под угла циклопического сооружения?
– Про эту самую.
Сиферру пробрала дрожь. Они видела, что и Балик поражен не меньше – он широко раскрыл глаза и побледнел.
– Во имя Тьмы! – хрипло вымолвил он. – Что же это такое, Сиферра?
– Не знаю. Но хочу выяснить прямо сейчас. – Она оглянулась на скалу, под которой по-прежнему жались в ужасе Туввик и его люди – они все еще воздевали руки и бормотали молитвы, как заведенные, точно не понимали, что благополучно спаслись от бури. – Туввик! – вскричала Сиферра, делая ему энергичные, почти сердитые знаки. – Выходи оттуда и рабочих выводи! Есть дело!
Глава 3
Харрим 682-й был здоровенный как бык мужчина лет пятидесяти, с буграми мускулов на руках и на груди и с хорошим изолирующим слоем жира сверху. Ширин, наблюдая за ним через глазок в дверях палаты, сразу решил, что они поладят.
– Мне всегда были симпатичны люди, так сказать, плотного сложения, – пояснил он Келаритану и Кубелло. – Поскольку я и сам почти всю жизнь был таким. Но этаких мускулов, конечно, никогда не имел. Я везде мягкий – кроме как здесь, – постучал он по голове. – А кто Харрим по профессии?
– Докер, – сказал Келаритан. – Тридцать пять лет в Джонглорском порту. Билет на открытие Таинственного Туннеля выиграл в лотерею. Взял с собой всю семью. Они все пострадали в разной степени, но он – больше всех. И очень угнетен тем, что он, такой большой и сильный мужчина, так оплошал.
– Могу себе представить, – сказал Ширин. – Я приму это к сведению. Ну это ж, поговорим с ним?
Они вошли в палату. Харрим сидел, глядя на вертящийся куб, отбрасывающий разноцветные блики на стену против его койки. Узнав Келаритана, он довольно приветливо улыбнулся, но застыл, увидев Кубелло, вошедшего вслед за директором, и совсем одеревенел, заметив Ширина.
– Кто это? – спросил он Келаритана. – Тоже адвокат?
– Нет-нет. Это Ширин 501-й из университета Саро. Приехал, чтобы помочь нам вылечить вас.
– Еще
– Вот это верно, – сказал Ширин. – Единственный, кто может помочь Харриму по-настоящему, это сам Харрим, не так ли? Вы это знаете, и я знаю – и, может быть, мне удастся внушить это больничному персоналу. – Ширин присел на край кровати, которая затрещала под его тяжестью. – Ну, по крайней мере, у них тут хоть кровати приличные, раз выдерживают нас с вами одновременно. Значит, вы не любите адвокатов? Я тоже, друг мой.
– Им бы только воду мутить, – сказал Харрим. – Штукари. Заставляют тебя говорить не знаю что – мы, мол, тебе поможем, если скажешь так-то и так-то – а потом твои же слова против тебя и оборачивают.
Ширин посмотрел на Келаритана.
– Скажите, Кубелло обязательно присутствовать при нашем разговоре? Мне кажется, без него будет несколько легче.
– Я уполномочен принимать участие во всех… – холодно начал Кубелло.
– Прошу вас, – не столько вежливо, сколько твердо сказал Келаритан. – Ширин прав. Трое посетителей сразу – это слишком много для Харрима, во всяком случае, сегодня. И вы уже слышали его рассказ.
– Ну, знаете ли… – помрачнел Кубелло. Однако тут же повернулся и вышел.
Ширин потихоньку сделал знак Келаритану, чтобы тот сел в дальнем углу. И обратился к больному, улыбаясь как можно теплее:
– Тяжело вам пришлось, верно?
– И не говорите.
– Сколько вы уже здесь?
– Наверно, неделю или две, – пожал плечами Харрим. – А то и дольше. Не знаю. С тех пор как… – он умолк.
– Как побывали на Джонглорской Выставке? – подсказал Ширин.
– Ну да, как побывал в том Туннеле.
– Значит, побольше двух недель.
– Да? – Харрим посмотрел на него невыразительными глазами. Он не хотел знать, сколько времени провел в больнице.
Ширин начал по-другому:
– Вам, поди, и не думалось, что придет такой день, когда вы соскучитесь по своим докам?
– Вот уж что верно, что верно, – ухмыльнулся Харрим. – Чего бы я не дал за то, чтобы завтра опять таскать ящики. – Он посмотрел на свои руки – большие, сильные, с толстыми сплющенными пальцами, один из которых был скрючен после какого-то давнего несчастного случая. – Я совсем размяк, пока здесь валяюсь. К тому времени, как вернусь на работу, с меня и проку-то никакого не будет.
– Ну, а что вас тут держит? Почему бы вам не встать, не переодеться в свою одежду и не уйти отсюда?
Келаритан из своего угла предостерегающе пробормотал что-то. Ширин сделал ему знак молчать.
– Прямо вот так встать и уйти? – растерялся Харрим.
– Почему бы нет? Вы ведь не в заключении.
– Но если я так сделаю… если так сделаю… – забормотал грузчик.
– Что тогда?
Харрим долго молчал, понурив голову и наморщив лоб. Несколько раз он порывался заговорить, но осекался. Психолог терпеливо ждал. Наконец больной сказал напряженным, хриплым, сдавленным голосом: