Чтение онлайн

Аренда на девяносто девять лет давала ей возможность чувствовать себя достаточно надежно, чтобы все деньги, что у нее были, потратить на украшение своего хорошенького домика, и вот сейчас она должна покинуть его.

— Я начну собираться немедленно.

— Что с тобой происходит? — спросил Вилли, становясь между нею и дверью. — Ты думаешь, что я втянул тебя в любовную историю? Я же думал — мы решили, что будем вместе вести бизнес. Что еще нас связывает? Что-то, о чем я не знаю?

Джеки села снова, молясь о том, чтобы она была способна пережить этот день. Он прав, конечно. Она вела себя, как идиотка. Между ними ничего нет, за исключением

того, что было в ее мыслях. Той ночью он ведь знал, кто она, знал, что она старше настолько, чтобы быть его… ну, скажем, его старшей сестрой. Он знал, что она раньше была его няней.

Так что — это значит, что все, буквально все, что она воображала о чувствах, было только с ее стороны. Он ее поцеловал, но она должна быть искренней перед собой: это не был поцелуй, разжигающий мировой пожар. Ладно, временами ей казалось, что поцелуй был интимным, а иногда — больше дружеским. А что с их беседой? Тоже довольно обычная. Если он хотел ее разбудить, то ясно, что скучными вопросами об учителе во втором классе это ему не удалось бы сделать.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он.

Она смотрела на него и думала: невозможно работать, живя с ним под одной крышей. Ей хотелось думать, что в городке поднимутся сплетни, но люди без всяких сомнений решат, что она и Вильям — учитель с учеником, без намека на скандал. Джеки была уверена, что и Вильям считает, так же, как они. Джеки была его ментором, его героиней, его учителем — в том как ловить жуков, как качаться на канате и как задерживать дыхание под водой на целую минуту. Нет, все-таки она уверена, что с Вильямом не будет проблем.

Трудность будет в ней самой и в ее жизни — она не сможет видеть этого прекрасного молодого человека и не забывать, что он всего-навсего мальчик, а она, в сравнении с ним, старая женщина. Когда в душе вам восемнадцать, трудно всегда помнить, что на самом деле это не так. Временами страшно смотреть в зеркало и видеть стареющее лицо. Никогда уже мужчина не скажет ей: «Когда ты просыпаешься, ты выглядишь, как дитя». Сейчас она уже так не выглядит — она прекрасно знает, что не выглядит на восемнадцать и никогда не будет снова так выглядеть.

— Я думаю, будет лучше, если ты будешь жить в Чендлере, — сказала она взрослым тоном. — Будет лучше для… Просто лучше, вот так. — Она все сделала, чтобы это прозвучало бесцветно. Если вы погибаете из-за мужчины на десять лет моложе вас, из-за мужчины, которого вы нянчили, разве это не инцест?

— Для того, чтобы начать бизнес, мы должны массу времени проводить вместе, я думаю, будет просто нелепо ездить в Чендлер сорок миль в день, туда и обратно. Что, если нам надо будет что-нибудь обсудить вечером?

— Это можно сделать по телефону.

— Что, если тебе нужно будет помочь с самолетами?

— Я хорошо с этим справлялась до тебя. Думаю, что и дальше смогу это делать.

— Что, если у меня появится какой-то вопрос?

— Подождешь до утра. Ты же ждешь утра, чтобы открыть рождественские подарки, не правда ли?

Он отошел от нее, поставил ногу на ограждение бара, а локоть на кассу, подперев голову рукой. «Сейчас ему бы стакан виски „Редай“, шестизарядный револьвер на боку, и он был бы вылитый гангстер», — подумала Джеки. Прочь… Она определенно должна убрать его прочь из Этернити — и из себя, если удастся.

Когда он повернулся к ней, лицо его было серьезно, и она вспомнила важного молчаливого мальчика, каким он когда-то был.

— Нет, — сказал он, протянув к ней руку,

как будто для того, чтобы помочь ей подняться.

— Что это значит — нет?

— Это значит, что я буду жить в Этернити столько, сколько нужно. Решаю я.

— Ты… — прямо-таки зашипела она. На секунду ей показалось, будто она опять его няня, и он не слушается ее, но когда она встала перед ним и посмотрела ему в глаза, то заглянула в глаза мужчины, а не ребенка. Повернувшись на пятках, она покинула салун, и каждый ее шаг был наполнен гневом.

Скоро она зашла далеко в пустыню, окружающую Этернити, пытаясь продумать, что же ей делать. Ее сильно смущало, что она испытала такую… такие сильные чувства к этому молодому человеку в ту первую ночь. Почему же какое-то шестое чувство не подсказало ей, что она о жизни знает больше, чем он? Почему она не поняла, что имеет дело не со взрослым, а с большим ребенком? Но, как это ни странно, она не могла припомнить ничего, что указывало бы на то, что он намного, намного ее моложе. За исключением, пожалуй, его смешливости в ту ночь. Интересно, почему с годами людям меньше хочется смеяться? Казалось бы, совсем наоборот: смех нужнее в старости, потому что помогает выстоять. Смех может помочь — вопреки всем болям и страданиям — мышцам, которые теперь не растягиваются, а задерживают вас на месте. Меньше смеются и… пожалуйста — готов постаревший человек. Может, это способ угадать чей-то возраст. Если смеются пятьдесят раз на дню — дети. Двадцать раз в день означает, что им двадцать. Десять раз в день значит, они разменяли четвертый десяток. К тому времени как им станет сорок, кажется — ничто на свете их не рассмешит.

Около года назад Джеки пришла на обед с очень приятным мужчиной и они встретились еще с тремя другими парами. За все время обеда не было даже намека на улыбку. Все говорили о деньгах или закладных и торговались. Позднее ее приятель спросил Джеки, хорошо ли провела время, и она ответила, что люди казались, скажем так, немного старыми. На что мужчина жестко ответил, что его друзья моложе ее. «Только по возрасту», — вывернулась она. Больше он не объявился.

Так что сейчас ее трудность заключалась в некоем молодом человеке, очень молодом человеке по имени Вильям Монтгомери. Ей нужно было от него избавиться, удалить его от себя. Она себе не доверяла в отношениях с ним. Ее тянуло к нему в ту ночь, когда он вытащил ее из самолета, и потом, утром, она почувствовала эго снова. Может быть, это из-за отсутствия мужской компании в течение последних месяцев, особенно учитывая то, что она многие годы общалась почти исключительно с мужчинами, однако она так не считала. Молчаливость Вилли, манера делать то, что он обещал сделать, привлекали ее. Ну да, думала она, после безалаберной жизни с Чарли она способна влюбиться даже в обезьяну, если это создание разделяет ее мысли, если оно делает то, что обещало сделать.

У Джеки сильно стучало сердце, когда она въезжала в заброшенный городок, который стал ее домом. Фонарь на веранде тепло светился, и внутри в доме горели лампы. Кто-то поджидает ее. Это не пустой дом, он согрет жизнью другого человека.

С трудом она заставила себя прекратить фантазировать. Человек в доме всего-навсего мальчик, он ее партнер по бизнесу — и ничего больше. Тихо, чтобы его не потревожить, она закрыла дверцу машины и вошла в дом. Пахнуло стряпней, живым теплом и светом. Никогда еще этот хорошенький домик так ее не встречал.