Приемные родители
Шрифт:
Некая мысль серой белкой проскользнула по веткам мозга Сейфулина и скрылась в мерцании улыбки Алекс.
Аяз похлопал по карманам в поисках сухого носового платка, не нашёл его и растёр лицо мокрым. Сказал, как мог вежливо, уважительно и в то же время решительно:
— Да, конечно, если у вас есть время, я мог бы уже сегодня предоставить вам все нужные документы… а в договоре будет указано, что "Флауэр" предоставляет мн… кхы-кхы, нашему краевому государственному бюджетному образовательному учреждению для детей-сирот и детей,
Свет солнца померк в сиянии медовых глаз Алекс:
— О, разумеется, по этому поводу мы составили отдельный договор! Если вы сомневаетесь в искренности наших помыслов…
— Нет-нет-нет!..
— Мы готовы подождать, пока вы проконсультируетесь у своего юриста…
Аяз Вахитович задумался.
Да, пожалуй, консультация юриста не помешает.
Но, пожалуй, эта игра стоит свеч. Если юрист, проверив все бумаги, скажет, что Сейфулин гарантировано получит эту бесплатную путёвку в новую жизнь…
Нью-Йорк!
Манхеттен!
Рокфеллер-центр! Ждите меня! Я уже иду к вам!
— Алёша! Лёшенька!
Зинаида Андреевна звала его с неподдельной тревогой в голосе и осматривалась, зачем-то прикладывая ладонь к бровям, ну, так ещё капитаны на мостике корабля в горизонт вглядываются.
— Я тут! — выполз он из-под еловой лапы, поникшей на землю.
— Ой! Ты что здесь делаешь? Тебе сюда разве можно ходить одному?!
Странные они, эти взрослые. Только что искала-кричала, а когда нашёлся — сразу руки в боки и ругать…
— Я… э-э…
Алёшка спрятал за спиной свёрнутые в трубочку рисунки и цыплёнка.
Сказать "я тут зарывал секретики, а сейчас откопал, потому что их могут уничтожить"? Зинаида Андреевна хоть и молодая, вон, из старшей группы её даже просто Зинаидой зовут, но ведь взрослая же. Не поймёт.
— Ну-ка, что это ты там прячешь… ой.
Алёшка всё же решил, что лучше не сопротивляться и без боя отдал свои сокровища воспитательнице.
Она сразу перестала сердиться и в её мягких серых глазах засветилась такая ласковая улыбка:
— Кажется, я помню этого петушка. Это же тот, которого мы вместе делали?
Алёша молча кивнул.
— А это… — Зинаида Андреевна раскрутила слегка помявшиеся листики, и её голос странно изменился:
— Это твоя мама, да?
Он снова кивнул молча. Чувствовал, если заговорит — непременно расплачется. Нет, он на самом деле не плакса, просто так переживал за эти портреты… и совершенно не удивился, что воспитательница сразу угадала. Он же хорошо рисует, и маму сделал похожей на себя. Такой же синеглазой и светловолосой.
— Красивая, — вздохнула Зинаида Андреевна. — Я помню, как ты её рисовал. Но что ты делал с этими рисунками здесь?
Послушав тишину, воспитательница растрепала волосы Алёшки на макушке:
—
— Угу.
— Решил перепрятать?
— Угу.
— Ну, хорошо. Только сейчас тебя Аяз Вахитович к себе в кабинет вызывает. Давай договоримся так. Ты отдашь свои рисунки и цыплёнка мне, я тебя провожу к директору, а потом верну их тебе. Договорились?
— Угу.
Вот будь на месте Зинаиды Андреевны другая, хотя бы даже нянечка тётя Тома, тоже молодая и ласковая, Алёшка б ни за что не согласился. Но от этой воспитательницы шло такое тепло… наверное, такой будет мама.
До самого кабинета директора Алёша думал: зачем его зовут туда? Обычно к Аязу Вахитовичу водили старших, пойманных с сигаретами, а ещё тех, кто не слушался и очень баловался, но ведь он же ничего такого не делал.
Самого директора Алёшка не боялся.
Но…
Он даже споткнулся.
К директору вызывали только за очень серьёзные провинности или по очень серьёзным поводам! Значит…
Алёшка хотел выгнать эту мысль из головы и не мог, она радостно прыгала внутри и растягивала губы в улыбку: значит, значит, значит к нему приехала мама! Ну зачем ещё будут вызывать никому не нужного пятилетнего мальчика к директору детдома?
Аяз Вахитович, и правда, был не один. Рядом с ним в кресле сидела невероятно красивая светловолосая женщина…
Улыбка на Алёшкином лице погасла.
Нет, его мама не могла быть такой. Какой такой? Ну, холодной. Слишком… слишком ненастоящей, что ли.
— Вот, это и есть Алексей Иванов, пять лет, вы только что видели его… документы.
Женщина кивнула, плавно поднялась из глубин кресла, взяла мальчика за подбородок прохладными пальцами, заглянула в глаза. Алёшка подумал, что недавно видел по телевизору в точности такой взгляд.
У кобры…
Вика с тоской стояла перед зеркалом в комнате. Большое, во весь рост, в тяжёлой резной раме, как оно понравилось ей в самом начале и какую тоску наводило теперь! Она уже успела убедиться, что всё-таки отражается в нём без биомуляжа — но вот только видеть её в эти минуты никто не может.
Ну, кроме неё самой, конечно.
— Замечательно выглядите, Виктория Алексеевна!
И кроме Светлого.
Вика выдавила кислую улыбку:
— Спасибо, очень приятно… но это ведь ненадолго, правда?
Удержаться от грустного ехидства не удалось. Светлый пожал плечами.
Сегодня он "оделся" в белый фрак, и Вика не могла не замечтаться, глядя на этакую красоту. Да на ярмарке женихов из-за такого экспоната устроили бы бои без правил (а особо одарённые девицы под шумок организовали бы похищение, возможно, с перестрелками и пытками конкуренток)! Но — что мечтать? О чём мечтать? Какая ещё "ярмарка женихов"? Надо думать о том, как поскорее набрать достаточное количество добрых дел, чтобы белые шарики перевесили чёрные.