Придон
Шрифт:
– Не знаю, – прошептала она, едва сдерживая слезы. – Не знаю!.. Наверное, всему виной наша гордыня.
– Ваша? – переспросила Блестка недоверчиво. – Его гордыня – понятно, она у него из ушей брызжет! А где твоя?
– Увы, – ответила Итания грустно, – моей тоже хватает.
Почему я сразу не… Или потом, когда он повернул коня, почему я сразу не закричала, не остановила?.. Даже побежала за ним почему не сразу, а все боролась со своим тцарским достоинством? Все могло быть иначе, Блестка!
Она почти выкрикнула ее имя, слезы брызнули и побежали по щекам прозрачными чистыми,
Затуманенные сном глаза отыскали на потолке драконов с огромными распахнутыми крыльями. Она лежит на спине, здесь все странно знакомо…
Поспешно осмотрелась, она в огромной спальне отца, а ныне в покоях, принадлежащих грозному Придону. Яркий солнечный свет врывается в окна, по всему потолку двигаются блики, словно отражается поверхность освещенного солнцем пруда. Воздух чист, свеж, за окном счастливо верещат мелкие птицы со звонкими голосами.
Она сладко потянулась, тело сладко ныло. Беспричинно хотелось улыбаться, она едва не запела вслед за птицами. В каждой частице тела гнездилась тихая светлая радость.
Блестка, промелькнула быстрая мысль. Вот почему проснулась такая радостная… Блестка, умная, красивая и сильная, – его сестра, вовсе не та женщина, которую он потащит в свою спальню. Это Блестка, утешая ее, привела сюда, гладила по голове, что-то шептала, пока глубокий сон не нахлынул, не заставил уснуть со счастливой улыбкой на губах, и все это время она видела самые счастливые сны.
Что со мной, сказала вдруг смятенно. Разве можно радоваться, что этот человек, этот враг, разоритель ее страны, сокрушитель их тцарства…
За окном послышались сильные мужские голоса, звонкий стук копыт. Она подбежала неслышными шагами, ко входу во дворец на быстрых конях подъехали четверо. Их кони грозно храпели, глаза красные, как горящие угли, роскошные гривы и хвосты, копыта широкие. Все четверо всадников такие же крепкие и мускулистые, как и кони, но один выделяется и среди них, как сокол выделяется среди хищных ястребов.
Конь под ним был черным, блестящим, как застывшая капля смолы, а когда он вскинул голову, чтобы взглянуть на окно, Итания ахнула и не успела отпрыгнуть. Их взгляды встретились. Придон широко улыбнулся, помахал рукой.
Потом они покинули седла, перед ними распахнули двери, а коней подхватили под уздцы и увели. Итания с сильно бьющимся сердцем хлопнула в ладони.
Из-за портьеры вышла Гелия, щечки и губы красные, глаза блестящие, лукаво стреляют по сторонам, тут же уставилась на Итанию с обожанием.
– Слушаю, Ваше Высочество.
– Ты не знаешь, кто прибыл с Придоном?
Гелия поклонилась.
– Конечно, уже знаю!.. Это знатные люди, походные князья артан. Щецин, Ральсвик, Волин. Другие прибыли еще раньше, ждут в нижнем зале.
Ее сердце похолодело, она спросила тихо:
– Ждут… чего?
Гелия ответила так же тихо, даже запнулась:
– Сегодня же ваша свадьба. Решено провести ее здесь, прямо во дворце. Привезут наших верховных жрецов, от артан будет сам Вяземайт, это их…
– Знаю, – прервала она. – Я знаю Вяземайта.
В спину пахнуло свежим чистым холодом. Даже не оглядываясь, она ощутила приближение Придона. Медленно повернулась, увидела закрывающуюся дверь, а Придон уже шел к ней.
Она со страхом и смятением смотрела на этого рослого мужчину с яростным лицом. Придон явился во всем блеске артанского воина. Даже не воина, а правителя: обнаженная грудь, но с плеч падает, закрывая спину, пурпурный плащ. На ходу он вскинул руки и небрежным жестом расцепил золотую застежку у горла. Плащ свалился с плеч, а Придон шел все так же тцарственно, огромный, несокрушимый. От него пахнуло такой нечеловеческой мощью, как если бы сейчас к ней направлялся крылатый дракон.
Черные волосы вместо стального обруча воина прижимает ко лбу золотой, как и надлежит правителю. Над переносицей зловеще горит красным огнем рубин, камень войны. Она запомнила его широкие стальные браслеты на бицепсах и запястьях, но теперь их тоже заменили браслеты из золота, украшенные алмазами – лучшими из камней. Даже пояс на нем из металлических пластин, покрытых золотыми узорами.
Время как замедлилось для нее, она смотрела на него, на прекрасную бронзовую фигуру героя… что сейчас застыл в движении, со щемом вспомнила, что всегда была мечтательна, и какой бы ни была Куявия, какой бы роскошью ни окружал ее отец, превратив женскую часть дворца в сказку, она в своем воображении строила волшебное тцарство, где все намного прекраснее, чем здесь, где люди и драконы уживаются в одном городе, где на ярмарки безбоязненно приходят подземные рудокопы, лесные чудища и другие звери, а стена вокруг ее владений настолько высока и несокрушима, что все жители всегда уверены в своей безопасности и всегда счастливы, ибо она правит справедливо…
Но вот вторгся этот жестокий варвар… Нет, он вторгся намного раньше. Еще когда ее несли в носилках, а она видела привычно склоненные спины, она ощутила потрясение, словно стены теплого уютного мирка с грохотом рухнули, а она оказалась в другом мире – огромном, полном незнакомых запахов, красочном, немыслимо ярком, где струи пронизывающего холодного ветра, где крики птиц и диких зверей… Он стоял, гордый и красивый, смотрел на нее жадно, она уже тогда со страхом поняла, что в ее жизнь вошло нечто небывалое. Она слышала о героях, сама мечтала о них, но ее герои были такие же, как и остальные придворные: хорошо одетые, на высоких каблуках, с приятным запахом, только выше, красивее, сильнее, изысканнее… Но когда она увидела Придона, вдруг ощутила с пронизывающей ясностью, что герой – вот он.
Он и был героем… пока добывал меч. И когда явился в последнюю минуту и спас ее, ее отца и всю Куябу от ужасного Янкерда.
Но почему, почему сейчас ее берут, как овцу, когда она совсем недавно сама бежала за его конем, умоляя не бросать, когда ее сердце чуть не разорвалось от горя, когда все подушки промокли от слез?
Оцепенение прервалось, Придон сделал шаг, еще и еще, остановился перед ней, огромный и сильный, она услышала нежный голос, такой непривычный от такого пропахшего гарью и дымом воина: