Превращение
Шрифт:
— Верно, — согласился Сэм. Он убрал руку у меня из-за головы и принялся водить пальцами по пластиковой решетке вентиляционного отверстия на приборной панели. Потом спросил, не глядя на меня: — Как ты думаешь, за кем твои родители видят тебя замужем? За кем-то получше, чем я?
— Кому какая разница, что они там видят? — фыркнула я, и тут до меня запоздало дошел смысл сказанного.
Что на это ответить, я не знала. И не понимала, серьезно он об этом спросил или нет. Он ведь не спросил, выйду ли я за него замуж. Это было не одно и то же. Я затруднялась
Сэм сглотнул и принялся щелкать ползунком на решетке.
— Я все думаю, как сложилась бы твоя жизнь, если бы мы не встретились. Если бы ты закончила школу, получила стипендию и уехала в какой-нибудь крутой университет, или куда там берут математических гениев. И там познакомилась бы с каким-нибудь обаятельным и успешным мегамозгом.
Из всех черт характера Сэма, которые ставили меня в тупик, самое большее недоумение вызывали эти внезапные приступы самоуничижения. Впрочем, мне не раз приходилось быть свидетелем тому, как папа выводил маму из приступов хандры, сценарии которых очень походили на те, что я видела у Сэма. Наверное, это были издержки творческой личности.
— Не говори глупостей, — сказала я ему. — Я же не извожу себя мыслями, как бы все сложилось, если бы ты тогда вытащил из сугроба какую-нибудь другую девочку.
— Правда? Это радует. — Он включил печку на полную мощность и прижал запястья к вентиляционным отверстиям. Солнце уже припекало сквозь лобовое стекло, но Сэм был прямо как кот — для него тепла никогда не бывало слишком много. — Трудно свыкнуться с мыслью, что я навсегда останусь человеком. Думаю, мне стоит подыскать себе какую-нибудь другую работу.
— Другую? Не в книжном магазине?
— Я не знаю точно, как организовано финансирование нашего дома. Какие-то деньги лежат в банке, на них капают проценты, а время от времени на счет поступают дополнительные платежи из какого-то фонда. Все счета оплачиваются из этих денег, но никаких подробностей я не знаю. Мне не хотелось бы спустить эти деньги, поэтому…
— А почему бы тебе не поговорить с кем-нибудь в банке? Они наверняка смогут поднять договор и все тебе объяснить.
— Я не хочу ни с кем разговаривать, пока не буду уверен, что Бе…
Сэм умолк. Это была не короткая запинка, а молчание, которое красноречивее точки. Он отвернулся и стал смотреть в окно.
Только через минуту до меня дошло, что он хотел сказать. Бек. Он не хочет ни с кем разговаривать, пока не будет уверен, что Бек никогда больше не превратится обратно в человека. Прижатые к приборной панели кончики пальцев у Сэма побелели, он весь как-то нахохлился.
— Сэм, — позвала я, искоса глядя на него, чтобы не отрывать глаз от дороги. — Что с тобой?
Сэм положил руки на колени, накрыв один кулак другим.
— Зачем ему понадобилось инициировать новых волков, Грейс? — спросил он наконец. — Все сразу стало настолько сложнее. Мы ведь справлялись.
— Он не мог знать про тебя, — сказала я, снова косясь на него. Он медленно водил пальцем по переносице. —
Теперь я не смогла произнести вслух то, что собиралась: «Это был твой последний год».
— Но Коул… Я не представляю, что с ним делать, — признался Сэм. — У меня такое чувство, что я не понимаю о нем чего-то, что должен понимать. Видела бы ты его глаза, Грейс! Ох, там с одного взгляда ясно, что с ним что-то неладно. Какой-то внутренний надлом. А кроме него их еще двое, да еще Оливия, а я хочу, чтобы ты поехала в колледж, но мне нужно… кто-то должен… не знаю, чего от меня ждут, но это такая ответственность. Я не знаю, чего именно хотел от меня Бек и чего я жду от себя сам. Я просто…
Он не договорил, а я не знала, как его утешить.
В молчании мы проехали несколько долгих минут; лишь из динамиков лился негромкий гитарный перебор да убегали вдаль нескончаемые белые полосы по обочинам. Сэм сидел, прижав ко рту пальцы, как будто признание в собственной неуверенности оказалось неожиданностью для него самого.
— «Каждое новое утро».
Он посмотрел на меня.
— «Каждое новое утро». Название для твоего альбома.
Он глядел на меня со странным выражением. Наверное, был удивлен, что я попала в яблочко.
— Именно так я себя и чувствую. В точку. Когда-нибудь я привыкну, просыпаясь с утра, быть уверенным, что до конца дня останусь человеком. И так будет завтра, послезавтра и вообще всегда. А пока что я спотыкаюсь на каждом шагу.
Я снова покосилась на него, поймала его взгляд.
— Но через это проходит каждый. Все когда-нибудь осознают, что не вечно будут оставаться детьми и неизбежно вырастут. Просто ты подошел к этому моменту немного позже, чем большинство людей. Ты справишься.
Сэм улыбнулся, печально, но искренне.
— Вы с Беком просто два сапога пара.
— Наверное, поэтому ты нас обоих и любишь, — отозвалась я.
Сэм молча кивнул, потом произнес задумчиво:
— «Каждое новое утро». Когда-нибудь, Грейс, я напишу для тебя песню и так ее назову. И весь альбом тоже.
— Это потому, что я очень умная, — сказала я.
— Да, — подтвердил Сэм.
Он отвернулся к окну, а я порадовалась этому обстоятельству: наконец-то я получил возможность незаметно для него вытащить из кармана платок. У меня пошла носом кровь.
32
Я бежала, на каждом третьем шаге с шумом выдыхая воздух. Шаг — глотнуть холодного воздуха. Шаг — выдохнуть. Шаг — не дышать.
Я не бегала слишком давно, а на такую дистанцию — вообще не помню когда. Бег я любила, потому что он давал возможность подумать, побыть в одиночестве вдали от дома и предков. Но после того, как умер Джек, думать мне не хотелось.
Теперь все начинало меняться.
Поэтому я снова стала бегать, хотя температура на улице была далека от комфортной, а я отвыкла от физических нагрузок. Несмотря даже на новенькие пружинистые кроссовки, икры нещадно болели.