Чтение онлайн

Растягивая губы в улыбке, Мир-Арзал выбрался за стены квартала и пошагал, пробираясь кривыми улочками к куртине между Южным и Западным бастионами. Даврон бесшумно крался следом, за ним, сбившись в кучку, плелись Тураб, Исмат и Шавкат.

Высмотрев всход на стену, Мир-Арзал сделал знак Даврону, притаился за толстым кривым карагачем и дождался полной темноты.

Римляне не штурмовали город при лунном свете, но парфяне, опасаясь тайных вылазок неприятеля, обходили стены дозором, посвечивая факелами вниз, – не подкрадывается ли коварный враг?

– Сейчас… – проговорил

Даврон. – Пусть до той башни дойдут…

Мир-Арзал еле дождался, когда воины с факелами скроются за парапетом западного бастиона, и кинулся на стену по крутым ступеням. Сверху был хорошо виден римский лагерь – там горели костры и шатались длинные тени.

– Во имя Аллаха! – прошептал Тураб, накидывая волосяную петлю на плечи. – Исмат, удерживай конец!

– Пошел я, – глухо сказал Мир-Арзал. – Ждите! Как вернусь, свистну! Вытащите…

Покрепче ухватившись за веревку, он перелез через парапет и повис на высоте пятого этажа.

– О, Аллах!

Переступая ногами в сандалиях по крошащейся стене, Мир-Арзал спустился, поглядел, как веревка уползает наверх, и пошагал к лагерю римлян, сперва полем, затем кривыми переулками рабада.

Ночь была теплая, звезды сияли ярко, чернеющими пятнами выделяя кусты и ямы, но Мир-Арзал все же вздрогнул, когда перед ним, словно из-под земли, поднялся легионер в полном боевом.

– Стой! – рявкнул он. – Куда идешь?

Мир-Арзал поднял руки и сказал спокойно:

– Я из Антиохии, я был у парфян в плену. Я – друг римлян и хочу им помочь овладеть городом!

– Да? – с сомнением протянул римлянин. Посопел и свистнул.

Из темноты вышел еще один легионер и отдал честь первому.

– Проводишь этого в лагерь, – сказал первый, тыча пальцем в Мир-Арзала, – и сдашь латиклавию Квинту Метеллу!

Второй стукнул себя кулаком в грудь и показал Джуманиязову мечом: ступай!

Мир-Арзал пошагал, усмехаясь в бороду.

Подойдя к левым воротам лагеря, легионер сказал пароль, и ему открыли одну из створок. За воротами тянулась прямая и широкая улица, виа Принсипалис, надвое разделяя хемистриги – палаточные ряды, ровненькие, будто по линеечке их вымеряли. Через равные расстояния горели костры, добавляя красный отсвет голубому лунному сиянию. Римляне сидели у шатров, чинили щиты, кололи лучины для стрел, просто чесали языки, попивая кислую поску. [65]

Мир-Арзала проводили в преторий и завели в большой шатер трибуна-латиклавия – так сказать, замполита легиона. Квинт Луций Метелл оказался плотным молодым человеком, стриженным «под горшок» и с пустыми светлыми глазами. Квинт вечно улыбался, кривя мокрые губы в поганенькой ухмылочке живодера. Не дай Аллах попасть к такому на допрос – запытает.

– Кого ты мне привел, Публий? – спросил он.

Мир-Арзал опередил рядового Публия, выпалив:

– Мне нужен ваш самый главный!

– Самый-самый? – заулыбался Квинт, холодно и мертво поглядывая на ночного

гостя.

– Да! – храбро ответил Мир-Арзал.

– Ла-адно… – протянул Квинт Метелл. – Только учти: если ты потревожишь сиятельного по пустякам, то умрешь!

– Ведите меня к нему!

– Пошли!

В сопровождении трибуна Мир-Арзал прошел в шатер командующего, вовсе уж гигантский, почти как цирк-шапито.

– Перед тобой, парфянин, сам Гай Авидий Нигрин! – надменно сказал Квинт.

– Где? – не разобрал Мир-Арзал и только тут приметил большого костлявого человека, развалившегося на подушках в углу, горбоносого, с короткими светлыми волосами. Жилистая рука его гладила рукоятку паразиниума, короткого меча, полагавшегося легату.

– Обращайся к нему – «сиятельный», – рекомендовал Квинт.

Мир-Арзал поклонился Нигрину и решительно начал:

– Ну, во-первых, сиятельный, я не парфянин. Меня взяли в плен этой весной. Я бежал, чтобы предложить вам помощь…

– Какую? – равнодушно спросил Нигрин.

– Я открою вам ворота!

Командующий встрепенулся и резко сел.

– Это правда?! – спросил он, посверкивая голубыми глазками.

– Да, сиятельный, – поклонился Мир-Арзал. – А за это…

– Ну?

– Вы заплатите нам золотом, – твердо сказал Мир-Арзал.

– Вам? – переспросил Нигрин.

– Нас пятеро, сиятельный, и все мы горим желанием служить вам и великому Руму! Риму то есть…

– Ага! – воскликнул Нигрин, перекатываясь на колени и вставая во весь рост. – И долго мне ждать?

– Мы отопрем вход на рассвете, – сказал Мир-Арзал. – В городских воротах есть амбразуры, они запираются щитками. Когда я буду готов, я три раза поднесу к амбразуре зажженный факел… Потом отсчитаю ровно сто… м-м… сто ударов сердца и открою створ. А ваша конница за это время должна подскакать и ворваться! Только вот копыта надо бы войлоком обвязать… Чтобы без шума.

– Дельно, – оценил Нигрин. – А только где гарантия, что ты не подослан и что нас за воротами не будет ждать засада? Понимаешь меня или нет?

– Понимаю, – безразлично сказал Мир-Арзал и добавил раздраженно: – Да какой дурак додумается устраивать ловушку, запуская врага в крепость?!

– Тоже верно… – задумался Нигрин.

– А меня не это смущает. – Паскудненькая улыбочка зазмеилась на губах Квинта Метелла. – Ворота охраняются. Ты надеешься одолеть стражу? В одиночку?

– Нас пятеро!

Квинт пренебрежительно скривил губы.

Мир-Арзал поискал глазами подходящий предмет и приблизился к витому деревянному столбу, одному из десятка, поддерживающих шатер.

– Вот мое доказательство! – отрывисто сказал он и пушечным мае-гери [66] перерубил столб.

– Впечатляет, – покачал головой Квинт и с интересом глянул на Мир-Арзала. – Панкратион?

– Нет! Карате!

– Не слыхал…

– Ладно, – оборвал его Нигрин, – после поговорите! Как тебя называть, друг римлян?