Чтение онлайн

— Какого дьявола ты здесь забыла? Иди домой. Мы справляемся. — За прошедшие годы отповедь Ронана изменений не претерпела.

Старый ирландец был вторым человеком после Эдди, поддержавшим её во время беременности. Двадцать первый век — век смартфонов, звёздных Инстаграмов и реалити-шоу, но людей хлебом не корми — дай посплетничать о соседях. Таких сплетниц Ронан ругал почём свет, не особо церемонясь в выражениях. И только увидев золотые волосики её новорождённого сына, он, пожалуй, впервые в жизни долго подбирал слова.

— Ты бы хоть предупредила,

что парень может быть рыжим.

В районе над ними ещё долго подшучивали, но большего защитника у Элис и Лукаса, чем Ронан-«Он-лайн»-Лири на свете не было. Не проходило ни дня, чтобы братья не подбрасывали родителям своих детей, так что те и без её Лукаса круглосуточно были заняты шестерыми внуками. А у Ронана не было никого. Неудивительно, что он всей душой прикипел к её мальчику. Для её маленькой семьи мистер Лири всегда был «он-лайн», заменяя и друга, и помощника, и няньку.

Посылки с чаем от Ника таскал тоже Ронан, хотя она строго-настрого запретила ему подниматься по крутой винтовой лестнице.

— Ничего. Моим суставам это только на пользу, — привычным образом отшучивался старый ирландец.

В последней коробке, принесённой накануне выходных, вместе с альбомом для коллекционных карточек лежали два приглашения на следующую субботнюю игру.

Кроме переписки в начале недели Ник больше не давал о себе знать. В то, что ему неожиданно стало наплевать на Лукаса, Элис не верила. В конце концов, больничные счета оплачивал именно он, и доступ к информации в больничном листе Лукаса наверняка у Ника был.

Было ли ей неприятно, что он действует за её спиной? Скорее нет, чем да. Ничего предосудительного Ник не делал. Наоборот, его знаки внимания оказались более корректными, чем можно было предположить. Элис ожидала нахрапа. Настойчивости и нетерпения. Она видела это, когда Николас всеми силами старался убедить её, что они знакомы.

Больше всего её беспокоила мысль, что так оно и было. Ведь, уходя тем утром из его дома, Элис что-то внутри себя нащупала. Она вспомнила настроение предвкушения, накрывшее её с головой после похожего «допрыгаешься» в исполнении Ника.

Не угроза, а обещание.

Пять лет назад она предвкушала, как он удивится, узнав, что она ушла. Сейчас же — что сделает Ник, зная, что идти ей особо некуда.

Изображение здания «Неотека» не так растиражировано, как всемирно известные виды чикагских небоскрёбов. Например, Уилли-тауэра — чёрной двурогой башни, напоминающей крепость Барад-дур, вотчину Саурона. Или Международного отеля и башни Трампа — парафраз Зефирного здоровяка, в восьмидесятые вместе с «Охотниками за привидениями» переполошившего пол Нью-Йорка.

Здание «Неотека» не обладало скандальной славой, как небоскрёб Аон-центра, чья полная переоблицовка через двадцать лет после строительства стоила половину затраченных на его возведение денег. И всё же та высотка на Мичиган-авеню была хорошо известна Элис, потому что соседствующий с ней небоскрёб

тоже имел название. «Тринко» — здание корпорации Мэтта Крайтона, возвышалось над остальными этажей на двадцать и выглядело так же солидно, как и его хозяин. Изнутри, кстати, тоже: во время приготовления к его свадьбе с Мэри у Элис была возможность несколько раз убедиться в этом воочию.

Казалось бы, что нового можно придумать из стекла и бетона, и всё же всякий раз, когда железный остов возводящегося здания начинал обрастать стеклянными мускулами, людская фантазия поражает. Умение увидеть не только каким будет строение, но и его перспективу — как оно впишется в окружающий пейзаж, как будет гармонировать с уже существующими собратьями, — не может не впечатлять.

Здания — те же люди. Со своей историей, прошлым и будущим. Со своими взаимоотношениями с окружающими, будь то сам Город или всего лишь квартиросъёмщики, его населяющие. Потому Элис и любила свой квартал: малоэтажные дома с высокими лестницами, живописными зелёными двориками и небольшими кафе, не представляющими интереса для сетевых гигантов.

Мир Мэтта и Николаса был другим, но всё же Мэри удалось в него вписаться. И у неё это получится. По крайней мере, ради Лукаса она сделает для этого всё возможное.

Её мальчик души не чаял в своём новом друге. После выздоровления прошло чуть больше двух недель, и Ника в жизни Лукаса стало в разы больше.

Во время болезни не было ни дня, чтобы он не дал о себе знать. Если не звонил, то писал сообщения. Если не писал сообщения — присылал подарки. Элис даже пришлось намекнуть, что ежедневное Рождество в жизни четырёхлетки чревато эмоциональным диатезом.

К её удивлению, Ник спорить не стал. Он вообще вёл себя образцово-показательно, как отставленный супруг, с которым она рассталась без претензий с единственным на двоих желанием облегчить нелёгкое бремя развода для их единственного ребёнка.

Единственный ребёнок был счастлив. Элис, в принципе, тоже, видя с какой радостью сын встречает их гостя. Для неё Ник всегда приносил цветы, для Лукаса — пакетик вишнёвого маршмэллоу. Элис не мешала их общению, уходила на кухню готовить или спускалась в магазин, разребать накопившиеся дела. Нику она доверяла. Не совсем его понимала, но всё же доверяла.

Ничего «сложного» в их повседневности не было. Разговоры всегда касались либо Лукаса, либо кого-то из её семьи. О своей Ник почти не рассказывал. Это дало Элис повод сделать вывод, что идею знакомства с родителями он отбросил, приписав её к разряду «сложностей», что, вероятно, и к лучшему — меньше душевных травм для той и другой стороны.

И всё же, оставаясь наедине с собой, девушка всё чаще начинала задумываться, что была бы не прочь кое-что «усложнить». В какой области — неважно. Важно, чтобы она вышла за границы Маленькой Италии. Мешало воспоминание о доме Ника и о первом впечатлении, которое сам Ник на неё произвёл. Теперь же его идеальность одновременно успокаивала и нервировала.