Претендент
Шрифт:
— Гость Мэтта. Ему не досталось номера, поэтому я предложила ему переночевать на нашем диване. — Лучше отвечать предельно подробно, чтобы не было надобности в следующих вопросах.
Но её сын никогда не был прост.
— А почему он спит в одежде?
— Не успел раздеться. Спать сильно хотел.
— И даже зубы не почистил?
— Представь себе!
— Его ты не ругала, — сказано с грустью.
— Зачем мне его ругать? Он же не мой сын.
— А можно я тоже, когда очень-очень захочу спать, не буду чистить зубы?
Внук торговца он и есть внук торговца.
—
А она — его дочь!
Они переоделись, привели себя в порядок, а Николас так и не проснулся.
Элис несколько раз проходила мимо дивана — тому хоть бы хны! Казалось, его из пушки не разбудишь — так крепко он спал. И не то чтобы сильно пьяный вчера был, а вот, смотри ж ты — дрыхнет без задних ног. Похрапывает даже тихонько. Лукас на каждый его храп закрывал рот ладошкой и мелко хихикал.
Разбудить мужчину Элис смелости так и не хватило. Но позже всё же отправила за ним Эдди. Он всегда меньше всех задавал вопросов, хотя, казалось бы, чем ещё заняться копу.
Правда, один вопрос Эдуардо всё же задал.
— Да неужто сподобилась?
Не совсем вопрос получился, скорее, восклицание. Подразумевалось, что оно должно было её рассмешить, но Элис неожиданно обиделась.
— Только не говори, что ты тоже мечтаешь меня хоть кому-нибудь сплавить.
— Элли, не начинай.
Только старшему брату и Мэтту она позволяла звать себя этим именем. Легкомысленным, детским, никак не соответствующим тому образу, что она сама про себя проповедовала.
Не с матерью и отцом, а именно со старшим братом она впервые почувствовала быть маленькой девочкой — Элли, которую ураганом унесло в неведомую страну и теперь её страшно от того, что ждёт её за пределами шаткого домика.
Она не знает, почему именно Эдуардо первому рассказала о своей беременности. Это случилось на дне рождения его жены, Кары. Она вызвалась отнести на кухню грязные тарелки, а Эдди там курил.
— Ну как ты, Элли? — спросил брат, и она неожиданно расплакалась. И так же неожиданно обо всём рассказала там же на кухне среди грязных тарелок и противней с остатками лазаньи, которая Каре никогда не удавалась.
Эдди поддержал. Настолько поддержал, что даже вызвался стать её союзником при разговоре с родителями. Или секундантом, потому что мать сразу зарыдала, а отец отсыпал в её адрес столько проклятий, что даже ей — двадцатипятилетней современной американке — стало не по себе.
Эдди помог всё это пережить. Даже пообещал посодействовать в поисках того самого Лиама, если когда-нибудь она надумает его найти. И так уж получилось, что за следующие пять лет Элис привыкла рассчитывать на старшего брата. Не то чтобы она этим злоупотребляла, конечно, но сегодня сам бог велел. Тем более что и Лукас куда-то запропастился, и ей пришлось отправиться на его поиски.
В следующий раз Николаса она увидела уже на яхте. Мельком, когда поднималась на верхнюю палубу, чтобы следить оттуда за Лукасом. Он вытребовал с неё обещание, что она обязательно будет смотреть, как он рыбачит.
С Карой и Стефани, женой Нино, они допивали по второму бокалу шампанского, когда их привлёк шум на нижней палубе. Рыбалка началась. Подтянулись другие гости, и наверху стало не менее весело, чем внизу.
Лукасу повезло первому, и неизвестно кто был в большем шоке — она или сын. Конечно, в ней говорило шампанское, а может солнце или лихой ветер, что подхватывал полы широкой длинной юбки, закручивая её между ног. Неожиданно Элис почувствовала необычайный эмоциональный подъём, будто с этой маленькой рыбкой в их жизнь впорхнула сама удача.
Стюарды помогли поймать рыбёшку и вручили его перепуганному Лукасу. Он, конечно, скалил зубы в улыбке, но у Элис сердце разрывалось от нежности, потому что она видела, что её малыш отчаянно трусил. Он боялся эту маленькую рыбку не меньше, чем она его, но виду старался не подавать.
— Давай его отпустим, — проорала она, стараясь перекричать стоящий вокруг гам.
Лукас, похоже, обрадовался этому предложению и очень споро вернул рыбку ближайшему стюарду. Тот сразу опустил его в специально подготовленное ведёрко. Дети облепили его, рассматривая, как трофей её мальчика, расправив плавники, принялся наматывать по нему круги.
Рыбалка была забыта. Как и мама-болельщица.
Которую неожиданно выдернули из толпы две сильные руки.
— Надо поговорить, цветочек.
Глава 14
Ник тянул её за руку, а она шла. Не то чтобы совсем безропотно — в душе-то конечно, громко возмущалась, но не устраивать же сцену перед множеством полузнакомых людей. Да и, честно говоря, надоел он ей с этой идеей фикс по поводу их отношений. Ещё немного, и она действительно разозлиться. Николас не знает, как она может злиться — к счастью или к сожалению. Тут уж не до чужого мнения будет, тут главное, чтобы их яхта не повторила судьбу «Титаника».
Пока на борту её сын, родные и друзья, этого допустить нельзя. Собственно, именно поэтому Элис позволила Нику завести себя в одну из кают и только саркастически приподняла одну бровь, когда кликнула защёлка, отделяя их от внешнего мира плотной дубовой дверью.
Мужчина повернулся к ней, и её обе брови взлетели вверх — теперь уже от удивления.
Взгляд обращённых на неё серо-зелёных глаз был полон такой неприкрытой ярости, что удивление почти сразу сменилось испугом. Элис даже икнула: чувство страха ей было почти не ведомо, от того и не сразу определилось. На всякий случай, девушка попятилась, предпочтя отступить на середину комнаты. Что это было за помещение — спальня, столовая, кубрик, гальюн — она особо не разобралась: наступающий на неё мужчина полностью её заворожил.