Преодолей себя
Шрифт:
Зейн остановился и повернулся к ней.
— Я пытался достучаться до тебя, но потерпел фиаско. Что ты еще хочешь услышать?
— Ну ты хоть бы немного удивился, когда я вернулась.
— А я не удивлен. Я был уверен, что завтра ты будешь здесь.
— Нет, — покачала она головой, — ты знал, что я вернусь именно сегодня.
Зейн горько усмехнулся.
— Алберта, иногда мне кажется, что я лучше знаю тебя, чем самого себя.
— А по-моему, ты совсем меня не знаешь. Иначе тебе было бы известно, что я ненавижу, когда меня называют Алберта.
— Я
Не сказав больше ни слова, он направился к дому, оставив Элли в одиночестве.
Она стиснула зубы. Боже, как она ненавидела этого человека! Его дразнящую улыбку, манеру говорить и даже девочку, которая не была ее дочкой. Ненавидела его широкоплечую, мускулистую фигуру, его мужественное лицо, ласковый и пристальный взгляд серых глаз, заставлявший ее трепетать и бросаться к нему в объятия. Став опытнее и мудрее, Элли поняла разницу между любовью и обычным физическим влечением. Кроме того, он больше не раскрывал ей объятий. Теперь он обнимал только свою дочь.
По выражению лица девушки Зейн понял, как был близок к тому, чтобы все разрушить. Единственным оправданием было головокружительное состояние, овладевшее им при виде Элли. И до тех пор, пока она не вернулась, он даже не мог понять, как испуган. Услышав же ее тихий голос, он был готов кричать от радости.
Его неудачная женитьба и рождение дочери ничего не изменили — он продолжал желать Элли Лэсситер. И сейчас готов был биться об заклад, что она стоит и смотрит ему вслед.
Зейну безумно хотелось побыстрее уложить Ханну, вернуться к Элли, сорвать с нее одежду и овладеть ею прямо здесь, на земле.
И тогда потерять ее уже навсегда.
Ее согласие поработать с лошадью несколько утихомирило его самолюбие. С бедным животным будет масса проблем, поэтому Элли придется часто приезжать на ранчо. Но удастся ли ему за это время сломать возникшую между ними стену непонимания и отчуждения?
Шлепая по полу босыми ногами, Ханна подбежала к отцу. Зейн ласково улыбнулся девочке.
— Ну что, милая, готова послушать сказку перед сном?
Но девочка серьезно взглянула на него.
— Почему Элли так разговаривала с нами?
— Видишь ли… — он замялся в нерешительности, не найдя сразу что ответить, а потом посадил Ханну к себе на колени. — Когда людям делают больно, они становятся очень сердитыми. — И, не дожидаясь вопроса дочери, кто же причинил боль Элли, Зейн ловко перевел разговор на другую тему:
— Помнишь, как однажды ты порезала большой палец на ноге? Девочка кивнула.
— Мне было так больно, я даже плакала немножко.
— Ты не просто плакала, а ревела, как голодный медведь. — Зейн грозно зарычал и сделал вид, что хочет укусить ее за шею.
Но девочка, заливаясь смехом, попыталась увернуться от отца и прокричала:
— Нет! Я кричала вот так! — Она набрала побольше воздуха и заревела изо всех сил.
Зейн рассмеялся, крепко прижал Ханну к себе и с наслаждением зарылся в ее волосы, вдыхая
— Пойдем, маленькая медведица, пришло время для вечерней молитвы и сказки. Ты устала.
Уже лежа в постели, девочка зажмурилась и, соединив ладони, заговорила:
— Привет, мамочка. Мы с папой сегодня играли в медведей.
Зейн не понимал, что означают эти ночные разговоры и обращение к матери, которая была далеко не ангелом и не святой. В книге для родителей он не смог найти подсказку, как можно разъяснить ребенку смерть матери. Но Ханна, толком не знавшая и не помнившая Ким, боготворила ее. Зейн очень надеялся, что его дочь никогда не узнает о злости, ненависти, боли и предательстве.
Он нежно погладил рыжие локоны малышки. Он не сможет всегда защищать ее. Лошади ломают ноги, собаки кусаются, дети в школе бывают подчас очень жестокими. И завершают этот список люди, которые тебя предали. Как уберечь Ханну от мужчин, подобных ему? Мэри Лэсситер оказалась не в состоянии уберечь Элли.
Куппер радостно заржал, приветствуя Уорта, подошедшего к трейлеру. Тот потрепал коня по холке и с улыбкой обратился к сестре:
— Тебе помочь?
— Если ты таким образом пытаешься узнать, куда и зачем я везу Куппера, то не беспокойся — я уже обо всем доложила маме.
— Мне утром звонил Зейн и сообщил, что ты согласилась поработать с одной из его лошадей.
Погрузив коня, Элли ободряюще похлопала его по крупу и закрыла дверцу.
— Я буду помогать не Зейну, а лошади.
— Хочешь, поговорим об этом? — с готовностью предложил брат. — Я никогда не видел, чтобы вы с ним ссорились, до той злосчастной ночи, когда он отправился в бар. . — Я всегда чувствовала, что в какой-то момент Зейн может стать таким же неуправляемым и сумасбродным, как Боу, — горько усмехнулась Элли. — И не представляла, как была близка к истине.
Через два дня после их размолвки Зейн вернулся к ней с извиняющейся улыбкой на губах, букетом цветов и кольцом. Она простила его тогда, потому что безумно любила и верила, что со временем он изменится и будет отдавать отчет своим поступкам. Но потом Зейн небрежно упомянул, что после их ссоры он отправился в местный бар и напился, празднуя свою свободу. И, как бы невзначай, добавил, что очень симпатичная барменша настойчиво приглашала его в свою постель.
— Но это же было пять лет назад, — заметил Уорт. — Зейн тогда повел себя как капризный ребенок. Ты не допускаешь, что за это время мужчина может измениться, и притом в лучшую сторону? По-моему, нельзя не признать, что он достойно несет ответственность за то, что натворил. И заметь, выбрал не самый легкий путь. Зейн вполне мог признать ребенка и помогать ему и при этом не жениться на Ким Тэйлор.
Элли положила упряжь в трейлер.
— Ты поступил бы именно так?
— Нет, я бы женился. Мне, конечно, не в чем упрекнуть маму и дедушку, но я не считаю, что Боу был настоящим отцом для нас. И я никогда бы не оставил своего ребенка.