Чтение онлайн

Вспомните, что говорил Сократ: «Я знаю, что ничего не знаю». Очень он этому радовался. Никола из Кузы говорил про ученое незнание. Ученое потому, что до этого нужно додуматься, потому что нужно отказаться от априорного знания, от социального наследства, которое вбито в голову без всякого моего согласия или несогласия, как механизм социальной адаптации, социального контроля и управления.

Вот сидит электронное облачко на электронном облачке. Сотрясает другие электронные облачка. Это с точки зрения физики. А с точки зрения психологии? А с точки зрения того, сего, третьего, четвертого, пятого?

Как в это поверить? Как отказаться от

огромного богатства, которое неизвестно откуда на меня свалилось: что я, все знаю уже? Я знаю, как должно быть. Я знаю, как оно на самом деле. Я знаю, что мне нужно будет в будущем. Точно знаю, что у меня сегодня нет того, что должно быть. Все знаю. Вернее, мое Мы все знает.

А духовное знание говорит: нет, в человеке полно всякого дерьма, которое свою роль уже сыграло — когда-то служило пищей, но уже переварилось. Надо как бы клизмочку. Вот в качестве клизмочки и выступает духовное учение. Освободился от старья, и появилось место для того, чтобы верить.

Нужно отслеживать в себе моменты, когда вы свободны от «должен», от «не хватает», от «на самом деле», и в эти моменты совершать поступки по вере. И «по вере вашей да будет вам» (Матфей 29:9). Это формула — не благое пожелание, не абстрактная метафора — абсолютно точная формула. По вере и воздается.

В тех системах верований, где есть как бы Отец или Мать, там не так страшно. Почему? Потому что это не самостоятельное действие — это просто выполнение некоего указания. Он или оно, Высшее, говорит: «Делай так!» И я делаю. Если что не так, то виноватых, как бы, и нет. Личной подписи делающего под этим нет. В такой ситуации нет вопроса веры, есть вопрос послушания.

Авторитетные люди сказали, что есть такое верховное существо, называется, скажем, Рык-Лык, чтоб никого не обидеть. С детства внушали, со всех сторон социальное давление организовали правильно, достигло оно меня и я верю, что есть верховное существо Рык-Лык. Я вступил в эти ряды рык-лыковцев и прекрасно живу, потому что Рык-Лык говорит, а я выполняю. Как в армии: «Есть!». И все. Как только я сказал: «Есть! Товарищ командир», — все, я уже ни за что не отвечаю. Я выполняю.

Вера — вопрос внутренней ответственности. Вера есть духовное достижение и постижение одновременно. Верую и поэтому за все, что делаю, несу личную, персональную ответственность. Верую — значит, могу сказать: «Я это сделал. Я это сказал».

Тогда появляется сила, о которой так хорошо написано во всех книжках. Но отвечаете за эту силу вы лично. Становится понятно, что, может быть, она пока и не нужна, и пока, я ею пользоваться не буду, потому что я еще не готов отвечать за использование астральных энергий в боях с чиновниками. Лично, персонально.

Мне бы хотелось, чтобы во всех этих социальных, магических действиях, которые мы замечательно производим, мы не забывали бы о том, что истинная работа делается по трем направлениям: для себя, для людей, для храма.

По линии для себя у нас самое большое несчастье. Все патриоты Традиции готовы отдать за нее последние четыре рубля.

Но совершенно неготовы поставить свою подпись. Не в смысле мании величия, а в смысле мании ответственности за содеянное. Ибо если есть Я, то есть Мир, который Я порождаю, и значит, за него отвечаю.

В этом случае уже совершенно не важно, как оно должно быть, потому что оно так, как я это сделал. Это ни хорошо, ни плохо. А что там про это люди говорят это опять же их право. Что я сам по этому поводу думаю — это мои проблемы. Но оно только так, как я сам сделал. И никак по-другому.

Если никакого «как должно быть» нет, то тогда нет врагов, которые появляются, когда я знаю, «как должно быть», как надо поступать, а они хотят и знают по-другому.

Если никакого «на самом деле», на самом деле нет, то, исчезает последняя возможность возвысится над другими. А как же медали? А выслуга лет? А погоны квалификации? А звания и названия? А посвящение и просветление? За труды, жертвы всем ради продвижения по духовному пути — ничего?! Да. Вот именно, что НИЧЕГО. Вот ради этого и трудимся, как выясняется.

Некоторым от такого подхода становится страшно, а некоторым — скучно. Что же это за духовная традиция? Никаких тебе приключений, романтики, астральных сущностей! Проза жизни, зарабатывание денег. Так ведь всем давно рассказывали, что традиций много. Если эта не подходит, не стоит мучиться, ищите другую. Эта Традиция живет на базаре. Ее технологическая цель — резонанс между субъективной и объективной реальностями, то есть полное отрицание какого-нибудь «как должно быть».

Если любовь — это снятие дистанции, — то откуда возьмется указание любимому человеку, какой он должен быть? Вы же с ним в резонансе? Он именно такой, какой должен быть. И ты для него тоже именно такой (такая), какой должен быть. Резонанс уничтожает оценки, кто каким должен быть.

Любить страшно, потому что это уничтожает дистанцию, то есть делает любящего абсолютно уязвимым по отношению к любимому, будь то отдельный человек или весь мир.

Верить еще страшнее. Когда веришь, обнаруживаешь, что ничего, что кажется привычным и постоянным, нет. Обнаруживаешь, что и ты сам, и все остальное каждое мгновение создается и исчезает. Если в любви исчезает «как оно должно быть», то в вере исчезает «как оно есть».

Вера приводит человека в такое качество, когда он остается даже без «как оно есть на самом деле». Выясняется, что никакого «на самом деле» нет.

Надо отказаться от дурного предубеждения, что все, что есть в моем сознании, — это нужные вещи. Это не кишки, не легкие, не печень. Понимаете? Это мысли. Мыслительные установки, штампы. Это все нужно до тех пор, пока вы по каким-то неизвестным причинам не заинтересовались вдруг духовностью. И первое, что вам сообщает духовность: боже, сколько в тебе дерьма! Вы сразу: «А! Как это так! Нет, чтоб мне медаль на грудь, что я в духовность пришел, цветы, оркестры. А мне говорят: у тебя дерьма…»