Чтение онлайн

Юрий передал мне через стол бумажную салфетку со схемой. На разрезе были изображены далеко простирающаяся рудная залежь и многочисленные вертикальные линии, пронизывающие ее.

– А где у вас шахта? – спросил я.

– Шахту строить дорого. Да и зачем она? Мы бурим скважины. В них монтируем контактные установки. Там же находятся электропроводные добавки… Это один полюс нашей энергетической системы. Вторым полюсом служит капитальное стационарное заземление. Мы его уложили на контакте коренных пород с наносами. Уяснил?

Я неопределенно

помычал, дожевывая бутерброд.

– В остальном ты разберешься на месте. Одевайся, поехали. Соловья, говорят, баснями не кормят.

Энергополигон оказался большим полем, обнесенным ажурной железобетонной оградой. От распределительной подстанции уходили за горизонт три линии высоковольтных передач.

Наша машина остановилась у светлого здания лабораторного корпуса. Несколько человек окружили нас.

– Знакомьтесь, – представил меня Юрий собравшимся инженерам и техникам.

Мы молча зашагали по асфальтовой дорожке, огороженной с двух сторон поручнями. Справа и слева через равные промежутки, словно садовые домики, стояли, выстроившись в ряды, небольшие приземистые кубы, выкрашенные алюминиевой краской.

– Это наши автоматизированные отсасывающие станции. Они устанавливаются над каждой энергетической скважиной, – сказал, перехватив мой внимательный взгляд, один из новых знакомых.

Мы подошли к площадке, где намечалось испытание.

Четыре автомашины с крытыми кузовами, два передвижных компрессора располагались рядом со скважиной, к которой протянулись, затейливо переплетаясь, многочисленные разноцветные шланги, бронированные кабели, провода. Считанные минуты оставались до начала испытания.

Видя, что Юрий занят, я попросил своего собеседника кратко рассказать о работах на блоке «В». Инженер не заставил себя уговаривать.

– В руде блока «В» содержание меди и серы точно такое же, как и на других участках месторождения, – объяснил он. – Но для увеличения съема тока мы искусственно усилили процесс окисления.

В скважине, кроме обычной контактной установки, помещена весьма пористая пластмасса – суперпоропласт, пропитанная активизатором. Активизатор – новое сложное окисляющее вещество…

Он говорил подчёркнуто коротко, суховато, видимо, стараясь в нескольких словах передать суть дела. Терпеливо ждал, когда я запишу очередную фразу.

– Но это только первые шаги. Программа сегодняшних испытаний такая: мы стараемся

усилить давление в контактной зоне и повысить скорость подачи активизатора. Это должно резко увеличить съем тока.

…Прошло три часа. Юрий, пригнувшись, сидел у пульта. Я стоял рядом, хотя, кажется, этого не полагалось. Принесли ленту, только что снятую с самописцев. Пики и впадины или спокойные, плавные линии точно отражали весь ход испытаний.

– Аркадий Николаевич, – обратился Юрий к инженеру, – посмотрите на кривые. Разве мы достигли оптимального режима?

Аркадий Николаевич, тучный мужчина в синем берете, снял очки и медленно начал протирать их носовым платком.

– Я все уже видел. Съем тока увеличился всего на двадцать процентов. К сожалению, мы никак не можем повысить расход активизатора. Скважина его больше не принимает.

– Ну, увеличьте давление.

– До каких же пор? Нет, Юрий Александрович, мне кажется, единственный путь – это скважина-спутник. Но ведь вы знаете…

Что такое «скважина-спутник», я не знал. Очевидно, ее использование не входило в план испытаний. Юрий побарабанил пальцами по щиту пульта. Встал и широкими шагами направился к испытываемой скважине.

Закованные в броню шланги слегка вибрировали. Компрессоры издавали ровный монотонный гул, прерываемый иногда шипением предохранительных клапанов. Юрий остановился, чуть-чуть наклонив набок голову, точно врач, прислушивающийся к дыханию больного.

Двое монтажников закрепляли под невысоким копром с помощью хомутов и канатов сигарообразную телекамеру. Капли воды на ее стальном корпусе еще не успели высохнуть.

– Конечно, риск есть. Но от него ни куда не уйдешь. Иначе наши испытания ни к чему, – послышалось рядом.

– Приготовьтесь к торпедированию,- спокойно сказал Юрий.- А телекамеру демонтируйте.

…На площадке стало безлюдно. В скважине-спутнике исчез овальной формы контейнер с зарядом взрывчатого вещества. Медленно на канате его спускали вниз. Аркадий Николаевич шепотом объяснил мне, что там, в глубине, взрыв нарушит многовековую монолитность рудного тела. Трещины распространятся до основной скважины, площадь соприкосновения активизатора с рудой возрастет. Значит, повысится съем тока.

Все шло, казалось, нормально. И вдруг стрелка указателя глубины остановилась.

– Почему остановили спуск контейнера?- спросил в микрофон Юрий.

– Где-то заело канат или, возможно, заклинило контейнер, – немедленно ответил динамик.- Разрешите определить причину неисправности?

– Не ходите, – поспешно сказал он. – Я сам выясню. Юрий быстро зашагал к площадке. На полпути он заметил, что я иду следом за ним.

– Немедленно убирайся. Здесь не шутят.