Шрифт:
Славомир Мрожек
Прекрасный вид
Представление в двух действиях
Леонард Бухов, перевод с польского
ДЕЙСТВИЕ I. ОТПУСК
Действующие лица:
ОН и ОНА, оба не первой молодости. Она несколько моложе, чем он.
Костюмы: Она и Он прибыли на место действия, проделав долгий путь на автомобиле, в жару, так что одеты они соответственно. Она -- в брюках и хлопчатобумажной рубашке, Он -- приблизительно так же.
Сцена: Комната, которая некогда была одним из помещений монастыря, ныне -- номер в гостинице. В глубине большое
Таким образом, место действия мы видим как бы с точки зрения колибри (из всех птиц только колибри способна неподвижно висеть в воздухе как вертолет), заглядывающей внутрь комнаты. Видны также листва и цветы бугенвиллеи, которая вьется, подобно винограду, по стенам и покрывает обрамление сцены, то есть ее арочный свод, балюстраду, если таковая имеется, и колонны, поддерживающие по бокам арку свода.
На балконе стоят низкий овальный столик и два плетеных кресла, повернутых передней стороной к зрителям.
Время года -- поздняя весна. Погода солнечная и жаркая. Время -- ранний вечер.
Действие: На балконе, с левой стороны, то есть на максимальном расстоянии (по диагонали комнаты) от воображаемого входа, неподвижно стоящая женщина всматривается в ландшафт, то есть в зрительный зал. Стоит она так долго, что это начинает вызывать тревогу. И только тогда за правой кулисой раздается грохот и короткий крик боли. Женщина бежит в ту сторону. Почти сталкивается с мужчиной в очень темных очках. Он несет, с заметным усилием, два чемодана.
ОНА. Что случилось?
ОН. Споткнулся на лестнице.
ОНА. Упал?
ОН. Да что ты.
ОНА. Но ты ничего себе не повредил?
ОН. Ничего. Ну и как тебе здесь? (Садится на ложе, снимает ботинок-мокасин и растирает себе щиколотку.)
ОНА. Больно?
ОН (уклончиво). Терпимо. Красиво здесь, правда?
ОНА. Тогда почему ты морщишься?
ОН. Я?
ОНА. А кто? Кроме тебя и меня здесь никого нет, я же точно не морщусь.
ОН. Не морщишься?
ОНА. Разумеется, нет, у меня нет ни малейшей причины морщиться, как раз наоборот, - здесь просто чудесно!.. Так что морщишься, наверное, ты?
ОН. Да, логично. Ну, тогда... должно быть, я. Но уже перестал. (Скалит зубы в диснеевской улыбке, нарочно кривляясь.)
ОНА. Улыбка вампира. (Опускается перед ним на колени и трогает его стопу.) Покажи.
ОН. Что показать?
ОНА. Ногу. Я хочу посмотреть.
ОН. Нет у меня никакой ноги.
ОНА.
ОН. Не сниму.
ОНА. Тогда я сниму.
ОН. Не прикасайся!
ОНА. Значит, все-таки больно.
ОН. Не в том дело, просто носок довольно неаппетитный.
ОНА. Но я же его не съем.
ОН. Негигиеничный.
ОНА. Пастеризованных носок я пока что не встречала.
ОН. Но этот -- особенно негигиеничный. Это уже не носок, а бактериологическое оружие.
ОНА. Разреши.
ОН. Ни за что! Неужели ты думаешь, что я не сумею защитить любимую женщину от пропотевшего носка?
ОНА. Придется применить силу. (Стягивает носок с его правой ноги.)
ОН. Подчиняюсь насилию.
ОНА. Пошевели пальцами.
ОН (поднимает руки и шевелит всеми десятью пальцами). Пианист готов. Где клавиатура?
ОНА. Пальцами ноги!
ОН. Ноги? Я же сказал -- у меня ее нет.
ОНА. Пожалуйста, веди себя серьезно.
ОН. Слушаюсь. (Наклоняется над ней и целует ее в кончик носа.)
ОНА. И это ты называешь -- серьезно?
Мужчина берет ее лицо в обе ладони и снова целует, на этот раз уже не так шутливо, и встречает с ее стороны готовность ответить на ласку. Спустя минуту женщина кладет ладонь ему на грудь и отталкивает его, деликатно, но решительно.
ОНА. Серьезно, но не до такой степени. (Предостерегающе.) Сиди спокойно!
ОН. Спокойно? Когда в моей душе бушует страсть?
ОНА (прикасается к большому пальцу его правой ноги). А здесь больно?
ОН. Здесь? Нет. Мне больно в другом месте. Меня терзает безответное чувство.
ОНА. А здесь?
ОН. Тоже нет.
ОНА. Ушиб, но перелома нет. (Отпускает его ногу.)
ОН (подсовывает ей ногу). Еще, пожалуйста.
ОНА (поднимается с колен). Я принесу твои шлепанцы.
ОН. Шлепанцы? Какая проза. Позволь хотя бы помечтать.
ОНА. Наденешь шлепанцы. Ты нездоров.
ОН. О, да! Умираю. (Падает навзничь на кровать.)
Женщина открывает один из чемоданов и выкладывает на пол разные вещи, в частности, купальный халат и косметичку.
(Он -- садится на кровати.) Все из-за средиземноморского колорита.
ОНА (занятая поисками вещей в чемодане). Что?
ОН. Этот мой смертельный номер с чемоданами. В Средиземноморье, из-за обилия солнечного света, принято делать небольшие оконные проемы. Результат: темнота на лестницах.
ОНА. Ах, вот как? Кто еще виноват?
ОН (садится на край кровати). Монастырские каноны. Оконные проемы, и без того малые в светских постройках, в монастырях еще меньше. Допускаю, что причины тут идеологические. Налицо стремление изолировать монахов от внешнего мира.
ОНА. Интересно, как теория. И это все?
ОН. Нет. Далее, кретин-архитектор, который переделывал монастырь в гостиницу, перестарался со стилизацией, и в окнах установил витражи. Ему очень хотелось, чтобы турист почувствовал себя святым Бенедиктом, а потом сломал себе ногу. Резюмирую: на лестнице ничего не видно.