Чтение онлайн

Лена оттолкнула меня для моей же пользы, и мы лежали в траве, пока я пытался отдышаться.

— Ты как?

— Я … Я в порядке.

На самом деле это было не так, но я ничего не сказал. Мне показалось, что я учуял запах паленого, и понял, что это пахло одеяло. Оно чадило с обратной стороны. Лена резко поднялась и откинула одеяло. Трава под нами обуглилась и рассыпалась.

— Итан, посмотри на траву.

— А что с ней? — Я все еще приходил в себя, но старался не показывать вида. После дня рождения стало гораздо хуже, в плане прикосновений. Я не мог

не касаться ее, даже когда боль от этого становилось невыносимой.

— Теперь и она тоже сгорела.

— Странно.

Она бесстрастно смотрела на меня, ее глаза были удивительно и яркими, и темными одновременно. Она смяла траву.

— Это сделала я.

— Ты очень горячая.

— Не время для шуток! Становится хуже.

Мы сели рядом, глядя на то, что осталось от Гринбрайера. Но мы не смотрели собственно на Гринбрайер, мы смотрели на мощь другого огня.

— Я как моя мама, — горько сказала она.

Огонь был фирменным знаком Разрушителя, и огонь Сарафины сжег каждый миллиметр этих полей ночью в день рождения Лены. Теперь Лена бессознательно создавала пламя. У меня внутри все сжалось.

— Трава вырастет снова.

— А что если я не хочу этого? — она сказала мягко и странно, пропуская сквозь пальцы горстки обугленной травы.

— Чего именно?

— Почему вырастет?

— Потому что жизнь продолжается, Ли. Птицы и пчелы сделают свое дело, они разнесут семена и все вырастет вновь.

— И тогда это все сгорит опять, если тебе все еще посчастливиться быть рядом.

Не было никого смысла спорить с Леной, когда она была в подобном состоянии. Жизнь с Аммой и ее темными настроями научила меня этому:

— Иногда так оно и бывает.

Она подтянула колени и положила на них голову. Она отбрасывала тень, значительно больше ее самой.

— Но мне все еще везет, — я передвинул ногу на свет так, чтобы длинная тень моей ноги касалась ее тени.

Так мы и сидели рядом, бок о бок, соприкасаясь только нашими тенями, пока солнце не село и они не исчезли в сумраке, вытянувшись в сторону черных деревьев. Мы старались ни о чем не думать и молча слушали цикад, пока опять не пошел дождь.

В следующие несколько недель мне удалось успешно убедить Лену выйти из дома вместе со мной целых три раза. Один раз мы пошли в кино с Линком — моим лучшим другом со второго класса — где даже ее фирменная комбинация попкорна и карамели в шоколаде не слишком-то ее порадовала. Второй раз она пришла ко мне, чтобы съесть печенье Аммы с патокой и устроить марафон зомби по телевизору — это была моя версия самого лучшего свидания. Но оно таковым не стало. И в третий раз мы пошли прогуляться по берегу Санти, прогулка закончилась через десять минут, потому что к тому времени мы успели поцапаться раз шестьдесят. Где бы она ни была, ей там не нравилось.

Сегодня все было по-другому. Она наконец-то нашла место, где ей было комфортно,

хотя мне и в голову бы подобное не пришло.

Я вошел в ее комнату и обнаружил ее парящей под потолком, руки раскинуты в стороны, и волосы развеваются черным облаком возле лица.

– C каких пор ты можешь вытворять такое?

К настоящему моменту я уже привык к Лениным силам, но с момента ее шестнадцатилетия они наращивали мощь и становились все менее управляемыми, словно она неуклюже превращалась в Мага. С каждым днем Лена-волшебница становилась все более непредсказуемой, постоянно испытывая свои силы в поиске границ своих возможностей. И как оказалось, ничего кроме неприятностей эти исследования не несли.

Как в тот раз, когда по дороге в школу на Колотушке Линка в машине вдруг зазвучала его песня, словно ее крутили по радио. Линк был так поражен, что на добрых два фута въехал в ограду миссис Ашер.

– Случайность, — произнесла Лена с кривой ухмылкой, — одна из песен Линка крутилась в голове.

Ни у кого и никогда песни Линка в голове не крутились. Но Линк поверил ей, благодаря чему его самовлюбленность стала еще более невыносимой.

– Ну что я могу сказать? Я произвожу такой эффект на девушек. Этот голос мягок, как масло.

Через неделю, когда мы с Линком шли по коридору, объявилась Лена и крепко меня обняла как раз в тот момент, когда прозвонил звонок. Я решил, что она наконец-то вернулась в школу. Но это было не так, на самом деле. Это было что-то вроде проекции, или как там это называется в мире Магов, когда ты выставляешь своего парня полным идиотом. Линк решил, что я пытался обнять его, и еще долгое время обзывал меня «любовничком».

– Я скучала по тебе. Разве это такое преступление?

Лена думала, что это было весело, но я уже желал, чтобы приехала ее бабушка и немного попустила ее, или что там нужно сделать с Созидателем, который краев не видит.

Не будь ребенком. Я же уже попросила прощения, верно?

Тебе столько же веры, как Линку в пятом классе, когда он с помощью соломинки высосал весь сок из помидоров моей мамы.

Такого больше не случится. Клянусь.

Линк тогда сказал то же самое.

Но ведь он прекратил, правда же?

Ага. После того, как мы перестали выращивать помидоры.

– Спускайся.

– А мне тут больше нравится.

Я взял ее за руку. Меня опять ударило током, но я не отнял руку, опуская ее на кровать рядом со мной.

– Ой, — рассмеялась она.

Я увидел, как дрогнули ее плечи, хотя она была спиной ко мне. Или, может быть, она не смеялась, а плакала, что в последнее время случалось редко. Она почти перестала плакать, но на место плача пришло худшее его замещение. Ничто.

Это ничто было обманчивым. Его было гораздо труднее описать, исправить или прекратить.