Прекрасная тьма
Шрифт:
– Кис-кис-кис. Эй, я нашел друга для… — Линк вытащил кошку, сохранившуюся благодаря южному искусству таксидермии, а затем отшвырнул ее, когда понял, что это чучело мертвой кошки с плешивой черной шерстью, — Люсиль.
– Должно быть что-то еще. Тот, кто был здесь, искал явно не реестры Гражданской войны.
– Может быть, они нашли то, за чем приходили, — Лив пожала плечами.
Я посмотрел на тетю Дель.
— Есть только один способ это выяснить.
Несколько минут спустя, мы все сидели по-турецки на полу, как будто вокруг костра. Или на спиритическом сеансе.
– Не думаю,
– Это единственный способ узнать, кто сюда вломился и зачем.
Тетя Дель кивнула, но едва ли я ее убедил.
– Хорошо. Помните, если вы почувствуете тошноту, опустите голову между колен. Теперь возьмитесь за руки.
Линк посмотрел на меня.
– О чем это она? Почему нас должно затошнить?
Я взял Лив за руку, замыкая круг. Ее ладонь была мягкой и теплой. Но я еще не успел осознать, что мы с ней держимся за руки, как перед глазами начали вспыхивать изображения, одно за другим, открываясь и закрываясь, как двери. Каждое изображение накладывалось на следующее, как костяшки домино, или как картинки в одной из тех книжек — кинеографов, которые я читал в детстве.
Лена, Ридли и Джон, перетряхивающие коробки на чердаке...
– Он должен быть здесь. Ищите, — Джон швыряет на пол старые книги.
– Почему ты так уверен? — Лена залезает рукой, покрытой черными узорами, еще в одну коробку.
— Она знала, как его найти, без помощи звезды.
Другая «дверь» открылась. Тетя Кэролайн, тащит коробки через весь чердак. Она становится на колени около коробки и рыдает, гладя старое мамино фото.
И еще «дверь». Моя мама — волосы отброшены за плечи, на голове в роли ободка очки для чтения в красной оправе. Я видел ее так ясно, как если бы она стояла прямо передо мной. Она второпях что-то пишет в потертом кожаном дневнике, потом вырывает страницу, складывает ее и всовывает в конверт. Наискосок подписывает конверт и запихивает его в конец дневника. Затем отодвигает от стены старый сундук, вытаскивает расхлябанную доску без обшивки позади сундука. Оглядывается, как будто чувствует, что кто-то может наблюдать за ней, и засовывает дневник в узкое отверстие.
Тетя Дель выпустила мою руку.
– Срань господня! — Линк напрочь забыл о манерах в присутствии дам. Он был зеленого цвета и сразу сунул голову между колен, как будто ему предстояла аварийная посадка. Я не видел его в таком состоянии с того самого дня, когда Саванна Сноу на спор уговорила выпить его бутылку просроченного мятного шнапса.
– Извини, пожалуйста. Я знаю, как нелегко прийти в чувство, после такого путешествия, — Тетя Дель похлопала Линка по спине. — Ты неплохо справился для первого раза.
Мне было некогда обдумывать все увиденное. Поэтому я сосредоточился на одном: Она знала, как его найти, без помощи звезды. Джон говорил о Великом Рубеже. Он думал, что моя мама что-то знала об этом, что-то, о чем, возможно, написала в своем дневнике. Лив и я, должно быть, подумали об одном
– Он тяжелый. Осторожно, — я начал оттаскивать его от стены, он был таким тяжелым, словно был набит кирпичами.
Лив занялась старой доской в стене. Но достать содержимое тайника не успела. Я сунул руку внутрь и сразу же коснулся потрепанной кожи. В руках у меня оказался толстый и тяжелый дневник. Это была часть моей матери. Я пролистал его до конца и наткнулся на изящный почерк моей матери на конверте.
Мэйкону
Я разорвал конверт и развернул один единственный листок.
Если ты читаешь это, значит, я не смогла добраться до тебя вовремя, чтобы сказать тебе сама. Все намного хуже, чем любой из нас мог себе представить. Может быть, уже слишком поздно. Но если шанс все-таки есть, ты единственный, кто должен знать, что делать, чтобы наши худшие опасения не стали реальностью.
Абрахам жив. Он в бегах. И он не один. С ним Сарафина, такая же преданная ученица, как и твой отец.
Ты должен остановить их прежде, чем у нас не останется времени.
ЭлДжи.
Мой
взгляд зацепился за нижнюю часть страницы. ЭлДжи. Лайла Джейн. Я заметил кое-что еще — дату, и тут мне словно дали под дых — 21 марта. Это было за месяц до того, как с мамой случилось несчастье. До того, как ее убили.
Лив отступила, понимая, что стала свидетелем чего-то очень личного и болезненного. Я листал страницы дневника, ища ответы. Тут был еще один экземпляр Генеалогического Древа Равенвудов. Я уже видел его раньше в архиве, но это выглядело иначе. Некоторые имена были зачеркнуты.
Леа Энн Равенвуд
Когда я пролистывал страницы дневника, из него выскользнул листок и плавно опустился на пол. Я поднял его, разворачивая хрупкую бумагу. Это был пергамент, тонкий и немного прозрачный, как калька. На нем были странные фигуры, написанные на одной стороне. Бесформенные овалы, с провалами и восхождениями, как будто ребенок рисовал облака. Я повернулся к Лив, показывая ей фигуры на пергаменте. Она молча покачала головой. Никто из нас не знал, что это значит.
Вложив тонкий листок обратно между страниц, я долистал дневник до конца и остановился на последней странице. Там была еще одна бессмысленная, по крайней мере, для меня, запись.
In Luce Caecae Caligines sunt,
Etin Caliginibus, Lux.
InArcu imperium est,
Etinimpeho, Nox.
Инстинктивно я вырвал страницу и сунул её в карман. Моя мать умерла из-за письма, и, возможно, из-за того, что было написано на этих страницах. Теперь они принадлежали мне.
«Муромцы» в бою. Подвиги русских авиаторов
Великая забытая война
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга XIV
14. Первый среди Равных
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
На границе империй. Том 4
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
рейтинг книги
Моров. Том 3
2. Моров
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Демон Власти
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги