Прекрасная тьма
Шрифт:
— Нельзя было как-нибудь потише? Нас могли услышать.
Но Линк всегда так водил.
Итак, мы остановились всего лишь в нескольких футах от здания, служившего штабом ДАР. Я заметил, что крышу уже починили — ее сдуло Ураганом Леной через несколько дней после ее дня рождения. И хотя Джексон Хай пострадал от того же урагана, его ремонтные работы могли и подождать. Он не был приоритетным направлением.
Почти все в Южной Каролине имели в родственниках конфедератов, так что стать Дочерями Конфедерации было легко, а вот чтобы стать членом ДАР, надо было иметь родословную, идущую корнями к кому-то, кто сражался в войне за независимость. Проблема была в подтверждении.
Здание выглядело опустевшим.
— Вряд ли нас кто-нибудь услышит. Пока Гонки на выживание не закончились, никто с ярмарки не уйдет.
Линк был прав. Гатлин тоже можно было назвать городом-призраком. Большинство людей все еще были на ярмарке, а остальные уже висели на телефонах и отчитывались о деталях конкурса пирогов Сазерн Красти, который еще будут вспоминать десятилетия. Я был уверен, что миссис Линкольн не позволила ни одной из ДАР пропустить ее попытку отвоевать у Аммы первое место. Хотя сейчас мама Линка наверняка была бы счастлива, если бы она остановилась на маринованной окре в этом году.
— Не все, — у меня не было ни идей, ни объяснений, но я знал, где можно почерпнуть и то, и другое.
— Ты уверен, что это хорошая идея? Что если Мэриан там нет? — Линк дергался. Вид Ридли, виснущей на ком-то вроде инкуба-мутанта, его не радовал. Хотя ему беспокоиться было не о чем. Я был абсолютно уверен, кто именно интересует Джона Брида, и это определенно была не Ридли.
Я посмотрел на телефон, было почти одиннадцать.
— Сегодня официальный выходной в Гатлине, а значит Мэриан должна быть в LunaeLibri.
Так это тут и работало. Мэриан была главным библиотекарем округа Гатлин с девяти утра до шести вечера каждый день, но в дни официальных выходных, она была Главным библиотекарем Магической библиотеки с девяти вечера до шести утра. Если библиотека Гатлина была закрыта, значит была открыта Магическая библиотека. А в LunaeLibriбыла дверь, ведущая в Туннели.
Я захлопнул дверь Колотушки, пока Линк вытаскивал из бардачка фонарик.
— Помню, помню. Библиотека Гатлина закрыта, а Магическая библиотека открыта всю ночь, раз уж большинство клиентов Мэриан не могут выходить днем, — Линк осветил здание перед нами, на медной вывеске было написано «Дочери Американской Революции». — И все-таки, если моя мама или миссис Ашер, или миссис Сноу узнают, что находится под фундаментом их здания…, - он размахивал тяжелым металлическим фонариком так, словно тот был оружием.
— От кого ты собираешься отбиваться с этой штукой?
Линк пожал плечами:
— Никогда не знаешь, что там внизу может случиться.
Я знал, о чем он думает. Никто из нас не был в библиотеке после Лениного дня рождения. В последний наш визит нам чаще встречалась опасность, чем книги.
Опасность и смерть. В ту ночь мы где-то ошиблись, и вполне возможно, что именно здесь. Если бы я добрался до Равенвуда раньше, если бы я нашел Книгу Лун, если бы я смог помочь Лене отбиться от Сарафины… если бы мы хоть что-то тогда сделали по-другому, был бы Мэйкон сейчас жив?
В
— Готов?
Свет от фонаря подрагивал.
— Так же, как и ты.
Я потянулся к решетке, встроенной с торца здания. Моя рука привычно исчезла в иллюзорном входе в LunaeLibri. Немногое в Гатлине было тем, чем казалось…особенно если в этом были замешаны Маги.
— Удивительно, что заклинание до сих пор работает, — Линк внимательно наблюдал, как из решетки вновь появляется моя рука, целая и невредимая.
— Лена говорила, что это не сложное заклинание. Какое-то укрывающее заклинание из арсенала Ларкина.
— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это может быть ловушкой? — фонарик так сильно трясся, что свет от него едва ли попадал на решетку.
— Есть только один способ выяснить, — я закрыл глаза и шагнул внутрь. В одну секунду я стоял посреди разросшихся кустов возле ДАР, и в другую я уже оказался на ступенях каменной лестницы, ведущей в сердце LunaeLibri. Я вздрогнул, когда перешагнул заколдованный порог библиотеки, не от того, что почувствовал что-то сверхъестественное, дрожь и ощущение ошибочности моих действий пришли из-за того, что я как раз и не ощутил никакой разницы. Воздух был тем же воздухом, что и за решеткой, хотя и казался непроницаемо черным. Я не чувствовал ничего магического ни в самом Гатлине, ни под ним. Я чувствовал себя злым и побитым, но полным надежды. Меня убедили, что у Лены есть чувства к Джону. Но если была вероятность того, что я ошибся — что Джон и Ридли влияли на нее — это стоило того, чтобы снова оказаться с неправильной стороны решетки.
Линк спотыкаясь ввалился через проход следом за мной и уронил свой фонарик. Тот скатился вниз по ступеням, и мы стояли в абсолютной темноте, пока факелы, обрамляющие лестницу, зажигались сами по себе один за другим.
— Прости. Эта штука всегда меня нервирует.
— Линк, если ты не хочешь…, - я не видел его лица в темноте.
Он ответил не сразу.
– Конечно, я не хочу этого делать, но я должен. В смысле, я не говорю, что Ридли — это любовь всей моей жизни. Это не так. Это было бы бредом. Но что если Лена говорит правду, и Рид хочет измениться? Что если этот мальчик-вамп и с ней что-то делает?
Я сомневался, что Ридли может находиться под чьим-нибудь влиянием, кроме ее собственного. Но я промолчал.
Дело было не только во мне и Лене. Ридли все еще была в сердце Линка, в плохом смысле. Нет ничего хорошего быть влюбленным в Сирену. Быть влюбленным в Мага уже более чем достаточно.
Я пошел за ним в мерцающую, освещаемую факелами темноту мира под нашими ногами. Мы оставили Гатлин ради мира Магов, места, где может случиться все, что угодно. Я старался не вспоминать то время, когда это было верхом моих желаний.
Каждый раз, когда я проходил под аркой с выбитыми в ней словами domus lunae libri, я попадал в иной мир, в параллельную вселенную. Сейчас некоторые части этого мира мне уже были знакомы — запах покрытого мхом камня; мускусный аромат пергаментов времен Гражданской войны и более старых; дым, поднимающийся от висящих почти под сводчатыми потолками факелов. Я чувствовал запах сырых стен, слышал капанье подземных вод, прокладывающих свой путь по резным панелям каменного пола. Но были и другие части, к которым я никогда не привыкну. Мрак, обвивающий края стеллажей, секции, в которых не бывал ни один смертный. Я размышлял, сколько из этого видела моя мама.