Прекрасная тьма
Шрифт:
— Ты хотела сказать от чипсов.
— Я хотела сказать от добычи.
Ее половина стола уже была завалена: луковыми кольцами, чизбургером, кетчупом, майонезом и моим сладким чаем. Я знал, где чья сторона, потому что она провела границу, выложив посередине стола от края до края палочки картошки фри, как Великую Китайскую Стену.
— Хорошие заборы — добрые соседи.
Я вспомнил стихотворение с урока английского:
– Уолт Уитман.
Она покачала головой:
– Роберт Фрост. А ну не лезь к
Я должен был догадаться. Сколько раз Лена цитировала стихотворения Фроста и переделывала его строчки под себя?
Мы остановились пообедать в Дар-и Кин, которая была дальше по дороге от двух наших последних доставок: миссис Ипсвич (Руководство по прочищению толстой кишки) и мистер Гарлоу (Классические плакаты красоток времен Второй Мировой), посылку пришлось отдать его жене, потому что его самого дома не было. Впервые я понял, зачем нужна коричневая оберточная бумага.
— Поверить не могу, — я скомкал свою салфетку. — Кто бы мог подумать, что в Гатлине столько романтиков? — я ставил на церковные книги, Лив на романы. Я проиграл восемь к девяти.
— Не просто романтиков, а благочестивых романтиков. Удивительная комбинация, такая…
— Ханжеская?
— Вовсе нет. Я бы сказала, американская. Ты заметил, что «Слово Божие» и «Божественно аппетитная Делайла» были доставлены в один и тот же дом.
— Я думал, это была книга рецептов.
— Ну, только если Делайла готовит что-то, куда острее этих хлопьев с перцем, — она помахала одним в руке.
— Чипсов.
— Именно.
Я покраснел, вспоминая, какой взволнованной была миссис Линкольн, когда мы доставили эти книги к ее двери. Я не стал говорить Лив, что получатель Делайлы был матерью моего лучшего друга и самой беспощадно благочестивой женщиной в городе.
— Значит, тебе понравилось в Дар-и Кин? — я сменил тему разговора.
— С ума по нему схожу, — Лив откусила кусок от своего чизбургера, такой большой, что Линк мог бы позавидовать. Я уже был свидетелем ее волчьего аппетита, свойственного среднестатистическому игроку баскетбольной команды за обедом. Похоже, что ее не очень-то волновало, что я о ней думаю в том или ином случае, что было заметным облегчением. Особенно, учитывая, что в последнее время все мои поступки относительно Лены были ошибочными.
— И что же мы найдем под твоей коричневой оберткой? Церковные книги, романы или и то и другое?
— Не знаю, — у меня было больше секретов, чем я мог бы справиться, но делиться ими я не собирался.
— Давай. У всех есть секреты.
— Не у всех, — соврал я.
— Так что, под твоей бумагой ничего нет?
— Нет. Разве что еще больше бумаги, — в каком-то смысле я хотел, чтобы это так и было.
— Значит, ты вроде как лук?
— Скорее обычный старый картофель.
Она взяла палочку картошки фри, рассматривая ее:
— Итан
Она сунула палочку себе в рот и улыбнулась. Я засмеялся и согласился:
— Ладно. Я — картошка фри. Но никакой оберточной бумаги, нечего рассказывать.
Лив отпила свой сладкий чай через трубочку:
— Что доказывает одно — ты определенно в списке ожидающих «Божественно аппетитной Делайлы».
— Подловила.
— Ничего не могу тебе обещать, но скажу, что я знакома с библиотекарем. Довольно хорошо, как выяснилось.
— Значит, замолвишь словечко?
— Замолвлю, чувак, — Лив рассмеялась, и я засмеялся вместе с ней. С ней был так легко, как будто я знал ее целую вечность. Мне было весело, но, когда мы отсмеялись, я почувствовал себя виноватым. И где логика? Лив вновь переключилась на свою картошку фри.
— Я считаю, что вся эта секретность довольно романтична, как думаешь?
Я не знал, что ответить, учитывая, как глубоко уходят корни секретов в этом городе.
— В моем городе закусочная на одной улице с церковью, и вся паства перемещается из одной в другую. Иногда даже воскресный обед мы едим здесь, — я улыбнулся. — Разве это не божественно аппетитно?
— Едва ли. Точно не так горячо. А напитки должны быть не такие холодные, — она показала палочкой картошки на свой бокал сладкого чая. — Лед должен на земле попадаться чаще, чем в стакане.
— У тебя претензии к знаменитому сладкому чаю округа Гатлин?
— Чай должен быть горячим, сэр. Из чайника.
Я своровал у нее картошку фри и показал на ее чай:
– Что ж, мэм, для рьяных южных баптистов это напиток дьявола.
— Потому что холодный?
— Потому что чай. Без кофеина.
Лив была шокирована:
— Нет чая? Я никогда не пойму эту страну.
Я стащил еще картошки:
— Поговорим о богохульстве? Тебя здесь не было, когда в «Завтраки и Выпечка Милли» ниже по Главной улице стали продавать замороженные полуфабрикаты. Мои двоюродные бабушки, Сестры, так взбеленились, что чуть не разнесли там все. Стулья летали, серьезно.
— Они монашки? — Лив укладывала луковые кольца в свой чизбургер.
– Кто?
– Сестры? — еще одно луковое кольцо.
— Нет. Они действительно сестры.
— Понятно, — она прихлопнула сверху второй половиной булочки.
— Ничего тебе не понятно.
Она подняла бургер и откусила от него кусок.
– Совершенно.
Мы опять рассмеялись. Я не слышал, как сзади подошел мистер Джентри.
— Наелись? — спросил он, вытирая руки об тряпку.
Я кивнул.
– Да, сэр.
— Как там эта твоя девчонка поживает? — он спросил таким тоном, будто надеялся, что я, наконец, образумился и бросил Лену.
— Ээээ, в порядке, сэр.
Избрание сочинения в трех томах. Том второй
Проза:
советская классическая проза
рейтинг книги
Законы Рода. Том 5
5. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
рейтинг книги
Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
рейтинг книги
Стеклянный Дворец
Приключения:
исторические приключения
рейтинг книги
Практическая английская грамматика начальный уровень
Научно-образовательная:
учебная и научная литература
рейтинг книги
Воронцов. Перезагрузка. Книга 2
2. Воронцов. Перезагрузка
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
фэнтези
рейтинг книги
Ворон
Фантастика:
попаданцы
фэнтези
гаремник
рейтинг книги
История государства и права зарубежных стран. Шпаргалки
1. Зачет
Научно-образовательная:
история
юриспруденция
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 3
3. Путь Паладина
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Салтыков-Щедрин
694. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги