Префект
Шрифт:
– Если развернетесь и уйдете, я вас не убью.
– Соберем доказательства, тогда и уйдем.
Спарвер снял хлыст-ищейку с пояса и махнул им, чтобы активировать хвост. Потрескивая, тот вытянулся на максимальную длину и хлестнул по полу.
– Он прав, – добавила Талия, сдерживая дрожь в голосе.
– Мы префекты «Доспехов».
– Уходите! – взмолился мужчина, поглаживая пусковую кнопку. – Центр голосования я буду защищать до последнего.
Спарвер дал хлысту свободу. Рукоять осталась на уровне пояса: скрученный конец затвердевшего хвоста держал ее прекрасно.
– Пожалуйста, ответьте на один вопрос, – сказал Спарвер. – Пальцы вам очень дороги?
Мужчина вдохнул и задержал дыхание.
– Хлыст уже настроился на вас, – продолжал Спарвер. – Если почувствует враждебное намерение, а он к такому очень-очень чувствителен, то набросится быстрее, чем нервный импульс дойдет до кончиков ваших пальцев. Острая кромка хвоста причинит вам серьезнейшие травмы.
Мужчина хотел заговорить, но изо рта вырвалось лишь хриплое карканье. Он раскрыл обе ладони и растопырил пальцы.
– Разумное решение, – похвалил Спарвер. – Теперь так и держим руки и отходим от центра голосования.
Спарвер кивнул Талии: вперед, мол, собирай доказательства. Хлыст-ищейка остался при свинье, но повернул гладкую голову, когда мужчина отодвинулся от черной колонны в центре пещеры.
Талия подошла к центру голосования. Он был стандартной модели, установлен лет двадцать назад, поэтому она знала, с чего начинать.
– Я младший полевой префект Талия Нг, – проговорила она вслух. – Подтвердите идентификацию.
– Добро пожаловать, младший префект Нг, – ответил бесполый, как у всех таких машин, голос. – Чем я могу вам помочь?
Талия вспомнила одноразовый пароль, который ей сообщили после отлета с анклава «Доспехов».
– Нарцисс, восемь, палисандр. Подтвердите доступ к системе безопасности.
– Доступ подтверждаю. Младший префект Нг, в вашем распоряжении шестьсот секунд.
– Блокировать двусторонний доступ к абстракции.
– Доступ блокирован.
Красные линии исчезли. Теперь на колонне отражался лишь синий инфопоток. Отныне анклав не мог ни посылать, ни принимать сигналы. Синий поток мгновенно усилился – местные жители запаниковали, бомбардируя центр голосования вопросами о ЧП.
Талия глянула на мужчину, которого до сих пор сдерживал хлыст Спарвера. Впервые в жизни этого человека его имплантаты потеряли доступ к связи с инфоматрицей за пределами Дома Перигалов. Все равно что нож гильотины упал.
Хватит, нужно сосредоточиться на центре голосования.
– Подготовьте три экземпляра сводки-отчета об инфопотоке, прошедшем через этот анклав за последнюю тысячу дней.
– Уже готовлю. Прошу подождать.
Талия дотронулась до шейного микрофона:
– Сэр, это Талия. Мы собираем доказательства. К вам вернемся минут через десять.
Ответа не последовало. Талия подождала, пока Дрейфус активирует свой микрофон, но начальство молчало.
– Тишина, – сказала Талия, взглянув на Спарвера.
– Шеф, наверное, занят, – отозвался свинья.
– Пора бы ему ответить. Я волнуюсь.
– Талия, нам нужна эта сводка. Через пять минут центр голосования отключит тебя.
Спарвер был прав. Одноразовый пароль позволяет лишь десять минут неограниченного доступа. Повторно центр голосования его не примет.
– Давайте скорее! – процедила Талия.
Она снова попробовала вызвать Дрейфуса и снова не получила ответа. Казалось, прошла вечность, прежде чем центр выдал копии сводки из паза в самом низу колонны. Талия скрепила толстые дискеты и пристегнула к поясу. Она как будто чувствовала вес информации, которую те содержали. Глупое заблуждение, конечно. Радиолучом такое количество информации за несколько дней не передашь.
– Готово? – спросил свинья.
– Здесь все, что нам надо. Местную абстракцию можно не отключать.
– Что, если они попробуют преодолеть блокаду, которую ты только что организовала?
– Они получат мертвый центр голосования. Хорошо, если после этого системы жизнеобеспечения сохранятся. Про абстракцию я уже не говорю.
Талия велела центру голосования перекрыть доступ, который ей только что предоставили.
– Ну вот и все, – объявила она, неожиданно почувствовав разочарование.
– Ага. Видишь, ничего сложного.
– Я за начальство беспокоюсь.
– Наш сигнал блокируют скалы, – заверил Спарвер и улыбнулся технику. – Мы закончили. Могу я положиться на ваше благоразумие и отозвать хлыст?
Техник нервно сглотнул и дернул головой.
– Переведем это как «да», – проговорил Спарвер и поманил к себе хлыст. Раз – ищейка щелкнула хвостом, два – рукоять легла Спарверу на ладонь, три – хвост с шорохом втянулся в рукоять.
Спарвер погладил рукоять и прикрепил к поясу.
– Пора проведать начальника.
Дрейфуса они увидели застывшим посреди сцены кровавого побоища. В одной руке он держал очки, в другой – хлыст-ищейку.
Талия сорвала с себя очки, чтобы разобраться в происходящем. Люди кричали, метались, чтобы не попасться Дрейфусу на глаза. Два гостя Кейтлин Перигал сползли в воду, порозовевшую от крови. Сероглазый блондин потерял руку – теперь она лежала на мраморном бортике и обвиняюще указывала на Дрейфуса. Кожа за запястьем вздулась, словно сквозь нее прорывалось оружие, вживленное в ткани. Другой гость бился как припадочный; из ноздрей хлестала кровь, широко раскрытые глаза уставились в потолок. Еще трое или четверо получили раны различной тяжести. Через шлюзы и водопады окровавленная вода перетекала из бассейна в бассейн – поди разбери, сколько человек пострадало.
Самыми тяжелыми уже занимались медицинские сервороботы. Даже они казались обескураженными. Алый порез рассекал правую щеку Кейтлин, от уголка рта до уха. Побелев от страха и злости, Кейтлин хватала воздух ртом.
– Ты… ошибаешься, – просипела она.
– Ошибаетесь вы. И заплатите за это.
Дрейфус медленно повернулся к младшим префектам.
– Получили сводку? – спросил он.
У Талии пересохло во рту.
– Да, – выдавила она, стараясь сохранить профессиональное спокойствие.