Чтение онлайн

В глотке моей давно уже пересохло, и потому я ухитрилась только жалобно улыбнуться.

— Вот и я не знаю, — сказал он со вздохом и выпустил мою руку. Отошёл к обочине и сел на серый, до половины вросший в землю камень.

Натруженные ноги мои тряслись; едва переступая, я тоже отошла к обочине и уселась чуть поодаль — на свой дорожный узелок.

— Ты вряд ли его остановишь, — сказал он всё так же рассеянно. — Но попытаться стоит.

По спине моей будто проползла мокрая гадюка. Я вскинула на него глаза —

и встретилась с безучастным взглядом прозрачных глаз.

— Я не решил… — продолжал он медленно. — Ты — другое дело… Попытайся.

Светло-жёлтая бабочка, явившаяся невесть откуда, покружилась над его острым коленом и уселась на эфес шпаги. Не глядя на меня, он смотрел в небо, и ноздри его раздувались и трепетали:

— А я не хожу с попутчиками… И меня никто не окликнет. Зачем имя, когда некому звать…

Он дождался, пока бабочка уберётся восвояси, легко поднялся и отправился дальше; я сидела на своём узелке и потрясённо глядела ему вслед.

Он перестал удивляться своей удаче. Впрочем, а только ли удача позволила ему найти в заброшенной Башне единственно нужную ему комнату и совершенно случайно обнаружить тайник? Только ли удача подбила его заговорить со старым сумасшедшим? Случай ли навёл его на обиталище пекаря, бывшего в своё время служителем Трактаном? И вот опять — а удача ли, что в совсем другом месте на другой улице отыскалась мясная лавка, хозяина которой зовут именно так, как звали ещё одного Фагиррового сподвижника?

Впрочем, так называемая удача ни разу не довела дела до конца. Ни сумасшедший, ни пекарь не смогли объяснить Луару, зачем двадцать лет назад Орден Лаш вызвал из могилы всеобщую погибель, поголовную смерть от Чёрного Мора, и зачем Фагирре нужен был Амулет Прорицателя. Луар не мог постичь мотивы Священного Привидения — которые с таким же успехом могли быть мотивами самого Магистра… Либо Фагирры, который почему-то страстно желал заполучить медальон… Либо ещё кого-нибудь, о котором Луар ничего не знал.

Над входом в мясную лавку нарисована была угрюмая розовая свинья. Луар вошёл, с трудом отворив покосившуюся дверь; в лавке никого не было, только сочилось кровью надетое на крюки мясо да слепо смотрела с железного прута отрубленная телячья голова.

С малых лет Луар не любил мясников и мясных рядов на рынке; теперь он поймал себя на равнодушии — голова, раньше вызвавшая бы у него страх и отвращение, теперь казалась такой же деталью обстановки, как стоявший в углу пустой бочонок, как обрывок колодезной цепи, валяющийся под прилавком.

— Хозяин! — крикнул Луар.

Долгое время ответа не было; потом в недрах лавки послышалось приглушённое ругательство, и мясник, низкорослый и плечистый, как дубовый шкаф, вынырнул из тёмной двери за прилавком:

— Что угодно?

Луар молча его разглядывал. Мяснику было лет

пятьдесят; его широкие ладони носили следы тяжёлой работы, но лицо вовсе не казалось тупым и равнодушным, какими, по мнению Луара, должны были быть лица всех мясников. Это было нервное озлобленное лицо сильного и страдающего человека.

— Ну? — спросил он уже раздражённо.

— Здравствуйте, служитель Ков, — сказал Луар со вздохом. — Я — сын вашего старого знакомого, который ныне, увы, мёртв. Я хотел бы поговорить с вами о моём отце.

Мясник дёрнулся и засопел:

— Вы что, слепой? Вы не умеете читать? На дверях моей лавки вывеска: «Мясо»! Я продаю мясо, а не болтаю языком, так что покупайте грудинку или убирайтесь…

— Слепой — вы, — холодно бросил Луар. — Посмотрите на меня внимательно и прикусите язык, милейший, иначе на ваше «Мясо» обрушатся несметные неприятности.

Мясник в два прыжка вылетел из-за прилавка; он оказался на голову ниже Луара — но вдвое шире, и каждый кулак его казался немногим меньше этой самой Луаровой головы:

— Сопляк, или ты сейчас окажешься на улице, или… тоже окажешься на улице, но только с выбитыми зубами! Я тебе…

Рычание оборвалось, мясник осёкся. Луар бесстрастно смотрел в его сузившиеся глаза, и родившееся в них узнавание воспринял уже как должное. Ну что делать, если все они его узнают?!

Мясник отдышался. Склеил тонкие губы в некоем подобии усмешки, вернулся за прилавок. Спросил обычным голосом:

— Так грудинку? Или филе?

— Я его сын, — сказал Луар устало.

— Вижу, — прошипел мясник, навалившись на бурый от высохшей крови прилавок. — Вижу, что не дочка… Только я тебя не звал, сопляк. И нечего меня запугивать — можешь хоть на весь квартал орать… Выйди и ори: старый Ков — служитель Лаш! Ори, и так все знают… Ори, мне не стыдно! — он сплюнул на пол. — Орден был… столпом! А стал бы… троном! Он стал бы… Если б не этот мерзавец, твой отец. Он… смутьян и предатель. Ему захотелось… власти! Он хотел… как продажную девку! Власть! А святыня… Ему — тьфу! — он снова плюнул, патетически и зло. — Чего ты хочешь? Он… надо было тогда… так до конца же! До конца убивать, как следует, а он… Тварь, учитель фехтования… Я бы сам… А потом что. Потом всё, и ори хоть на весь город… Мне плевать! — и он плюнул в третий раз.

— К нему подсылали… убийц? — Луар подался вперёд, не отрывая взгляда он налившихся кровью глаз мясника. Тот тяжело дышал:

— Убийц… Убийцы убили бы… Надо было… Учитель фехтования, чтоб он сдох…

— Кто подсылал? — Луар не верил своим ушам. — Магистр?

Мясник содрогнулся, снова зарычал и сгрёб его за воротник:

— Убирайся. Чтоб духу твоего… Мне не страшно. Пусть хоть сам… из могилы подымется — мне не страшно! Скажу ему… Из-за него! Всё это из-за него! Орден пал из-за него!