Предъява
Шрифт:
– Карасев Иннокентий Васильевич, – обыскав бесчувственное тело и найдя в нагрудном кармане паспорт, прочел Трубецкой. – Знакомое имечко. Шеф вроде упоминал об этом субъекте. Вот только не припомню, в связи с чем!
– Он у-уб-бил н-нашего п-пациента! – пролязгал зубами белый как снег Канарейкин. – В-в-в м-мил-лицию п-п-позвонить...
– Не вздумай! – резко оборвал его Трубецкой. – Лучше позови главврача. Решим вопрос полюбовно. Кстати, а как звали убиенного?!
– Ф-ф-федор Як-ковенко!
– Теперь
13 часов 38 минут. Загородный особняк Гаврилова
– Узнаешь комнатку, сучара гнусная?! – обращаясь к Хромому, с ненавистью процедил Ярошевич. – Здесь вы мучили нашего пацана, здесь раскурочили сейф с общаковыми лавэ! У-у-у, твари ползучие!!!
Карасев со скованными за спиной руками съежился на полу, у стены. Перед ним стоял разъяренный Горыныч. Никонов с Гаврошем расположились на стульях чуть поодаль. Возле двери с оружием на изготовку застыли Трубецкой и Аванесян. Паша остался на первом этаже – сторожить вход в дом.
– На стенке, у которой ты, сволочь, расселся, неделю назад висел прибитый рельсовыми костылями, зверски истерзанный Саша Касвинов! – задыхаясь от гнева, продолжал Константин Павлович. – Пожалуй, тебя, пидора гнойного, следует подвергнуть аналогичной процедуре! Разыщем подходящий инструмент да займемся не спеша! – Пахан плотоядно потер ладони.
– Не я его пытал! Не я!! – взвизгнул обуянный ужасом Карасев. – Парнем занимался Глухарев! Он садист! Патологический!!! Я же был просто на подхвате, а затем на связи...
– На связи между твоим покойным племянником и руководителем операции?! – неожиданно спросил Андрей.
– Д-да! – всхлипнул Иннокентий.
– Имя, фамилию! Быстро!!!
– С-сугроб-бов Иг-горь В-влад-димирович. Б-бывший н-начальник Н...го ОВД, – заикаясь, выдавил Хромой.
– Вот те на-а-а!!! – удивленно присвистнул Ярошевич. – Кто бы мог подумать!!!
– Назови остальных! – пропустив мимо ушей реплику пахана, напористо потребовал спецназовец. – В темпе, паскуда!
Трясущийся, морально раздавленный Карасев подробно поведал об обстоятельствах дела, торопливо перечислил известных читателю похитителей общака (одновременно дав каждому краткую, но емкую характеристику), сообщил домашний адрес Сугробова, его номер телефона, высказал предположение, что основные исполнители проживают вместе с боссом, и замер, обильно потея от страха.
На несколько секунд в помещении установилась мертвая тишина. Присутствующие осмысливали услышанное.
– Ну вот, картина в целом прояснилась, – первым нарушил молчание Андрей. –
– Ванная по коридору направо.
– Спасибо. – Никонов неторопливо вышел из комнаты.
– Рас-с-с-счленю-ю-ю!!! – едва шаги спецназовца затихли в отдалении, по-вурдалачьи взвыл Гаврош, с необычной для его возраста легкостью соскакивая со стула. – Кожу заживо сдеру!!! Яйца отрежу!!! Зенки выколю!!! Сам процесс доставит мне чертовское наслаждение!!! – В руке Хранителя непонятно откуда появился большой, острый, тускло поблескивающий нож.
– Ты всерьез? – удивился Горыныч.
– К-к-коне-ечно!!! – Глаза Гаврилова затянулись мутной поволокой, на губах выступила пена, голова судорожно подергивалась. В настоящий момент Николай Викторович здорово напоминал огромного взбесившегося пса.
– Зачем же так?! – попробовал вмешаться Ара. – Козел раскололся без проблем и, следовательно...
– Глохни, щенок! – прохрипел Гаврош, медленно, но неумолимо надвигаясь на пленника. – Разговорчивый шибко стал!!! Тобой я после займусь! А пока... Процедуры начинаются!!!
Аванесян умолк, стиснул зубы и лишь обжигал сутулую спину Хранителя ненавидящим взглядом. «Озверевшая скотина! – в бессильной ярости думал Артур. – Неужто придется „любоваться“ подобными мерзостями?! О Господи!!! Меня по меньшей мере вырвет!!!»
Однако Хромой не стал дожидаться обещанных Гавриловым «процедур». Рывком поднявшись на ноги, он бросился к окну и, с разбегу пробив головой стекло, рыбкой полетел вниз. От удара об асфальт череп ссученного скокаря дал глубокую трещину. Смерть наступила почти мгновенно...
Покончив жизнь самоубийством, Карасев абсолютно ничего не выиграл. Даже напротив! За гробом Иннокентию были уготованы муки куда более страшные, нежели изобрел Гаврош. И в придачу вечные!.. Впрочем, это уже совсем другая история, а потому вернемся-ка мы на Землю...
– Мразь! Дегенерат! Ничуть не лучше чеченского отребья! – без церемоний охарактеризовал Гаврилова Никонов. В голосе спецназовца звучало нескрываемое отвращение.
– Тоже мне фифа! – окрысился Николай Викторович. – Думаешь, нам неизвестно, как вы в Чечне над пленными изгаляетесь?!
– Интересно, откуда?! Может, ты повоевать там успел?! – прищурился Андрей.
– Да уж газеты читаем, телевизор смотрим!!!
– А ты в придачу еще и дурак! – констатировал майор.
– С-сука!!! – взвизгнул Гаврош, схватился за оружие, но... прежде чем он успел вытащить ствол, прямо в лицо ему уставилось черное дуло пистолета Никонова.
– Ну-с? Что дальше? – невозмутимо осведомился спецназовец.