Чтение онлайн

Бочкин, которого весной жена его Настасья Филипповна заставила четыре сотки под картофель вскопать, тут же вызвал Краснобаева.

– Срочно сюда, у нас картошка гибнет!

И к радости Окуркина Краснобаев к вечеру вернулся на базу и стал заливать химбак своего самолета новейшим гербицидом.

Окуркин к нему:

– Заливаешь?

– Заливаю.

– От колорадских жуков значит?

– От колорадских.

Тут к Краснобаеву агроном Колосков подошел и сказал, что жиклеры надо поменять. Жиклеры, если вы помните, это

маленькие штучки с резьбой снаружи и отверстием внутри. Чем больше жиклер, тем больше струя из него. Так вот Колосков сказал, что жиклеры надо побольше поставить. И пошли они вместе в ангар, чтобы выбрать подходящие.

– Слышь, Окуркин, – перед тем как уйти, обратился Иван Иванович к прапорщику. – Ты последи, чтобы через край не полилось.

– Послежу, послежу! – радостно закивал головой Окуркин, не веря в свою удачу. И как только Краснобаев и Колосков скрылись внутри ангара, он свистнул. – Курсанты ко мне!

И тут же из зарослей кустарника, что были поблизости, выскочили Осликов и Козликов. Оба они были в респираторных масках, и тащили тяжелую канистру.

– Быстро на самолет! – приказал им Окуркин и тоже надел на лицо респиратор. После этого он закрыл кран на цистерне, из которой через шланг в химбак заливались гербициды, и тоже полез за курсантами.

Добрались они до ветряка, открыли канистру. Из нее сразу зеленый пар стал подниматься.

– Заливать, товарищ прапорщик? – спросил Ослов.

– Заливать! – приказал Окуркин и опасливо огляделся, не возвращается ли Краснобаев. Но того не было.

Осликов тоненькой струей стал лить жидкость из канистры, в которой, как вы наверно уже догадались, находился «Бальзам с сюрпризом». Через минуту канистра была пуста, и весь «бальзам» был в химбаке Краснобаева. Внутри сразу что-то забулькало и грозно загудело.

– Отлично! – потер руки Окуркин. – Дело сделано.

– А зачем это мы, товарищ прапорщик, сюда вылили секретное оружие? – спросил курсант Козликов.

– А это учения проводятся среди летного состава, – объяснил Окуркин и снова включил кран с гербицидами. – Проверка на химическую устойчивость. Тирлим бом бом, тирлим бом бом, клянусь своим дурацким лбом. Хи-хи-хи! – Последняя фразу из детского мультфильма вдруг так неожиданно вырвалась у Окуркина, что он сам удивился. – Ой, что это со мной? Ой, кажется, я сейчас взлечу!

Хорошо-то как!

Осликов и Козликов подмигнули друг другу и побежали обратно в кусты. Пустую канистру они конечно же забрали с собой. В кустах они вдруг начали громко смеяться и хлопать друг друга по плечу.

– Сдурел наш прапор! – кричал Осликов.

– Будет знать, как нас вручную заставлять удобрения загружать, – поддакивал Козликов.

Дело в том, что Козликов и Осликов решили отомстить Окуркину и тоже воспользовались случаем.

Перед тем, как отправиться на дело, они продырявили один респиратор и подсунули его Окуркину. Так что прапорщик и не подозревал, что

нет у него защиты от паров секретного химического оружия.

Вернулись Колосков и Краснобаев к самолету с набором жиклеров, смотрят, а вокруг кукурузника прапорщик Окуркин бегает. Подошли они, смотрят, а это он не бегает, а танцует, как дети вокруг елки, и даже песню поет:

В лесу родилась елочка,В лесу она росла,Зимой и летом стройнаяЗеленая была!

– Что это с ним? – спросил Колосков Краснобаева.

– Не знаю, – пожал плечами Иван Иванович, – наверно письмо из дома получил, вот и радуется. Детство вспомнил, маму.

Но времени у них уже не было, чтобы обращать внимания на Окуркина. Надо было жиклеры устанавливать. Работали они целый час, а Окуркин им все это время мешал и отвлекал. Лез обниматься, целовался и кричал:

– Как же я вас всех люблю! Как люблю! Прямо как маму родную. Особенно тебя, Краснобаев!

– Может он пьяный? – спросил Колосков.

– Да нет, от него бы тогда пахло нехорошо.

А Окуркин в самом деле вел себя как пьяный. И очень он им надоел. Они его даже отогнать пытались, но он не отгонялся. И даже не обижался.

И лицо у него было доброе, слащавое.

– Не обижайте меня, – просил Окуркин. – Лучше я вам помогу.

Схватил он гаечный ключ и стал им жиклеры откручивать. Колосков и Краснобаев не заметили, что он откручивает, а не прикручивает, вначале даже обрадовались, думали, что пусть лучше прапорщик работает, чем мешает. Окуркин двадцать жиклеров открутил, прежде чем они заметили, чем он занимается.

– Да это вредительство! – возмутился Краснобаев.

– Мы так старались, – всхлипнул Колосков, – а он…

А Окуркин гаечный ключ бросил и почему-то к двери самолета направился.

– Он мне сейчас машину разберет! – испугался Краснобаев. – Надо что-то делать.

И тут они увидели Осликова и Козликова.

– Эй, курсанты! – позвал их Краснобаев. – А ну забирайте своего прапорщика. Он нам тут весь план поломал.

Осликов и Козликов подбежали и схватили Окуркина под руки.

– А, ребята! – увидев их, обрадовано закричал Окуркин. – Овечкин! Баранчиков! Мои дорогие! Как же я вас люблю!

Хотели Козликов и Осликов отнести прапорщика к казарме, а он не относится. Упирается. Ноги у него заплетаются. И все он падает. Наконец курсантам надоело с ним возиться, видят они что он не в себе, и осмелели.

– Отставить, шатание, товарищ прапорщик! – крикнул Осликов. – Смирно!

И прапорщик послушно встал по стойке «смирно».

– В казарму шагом арш! – скомандовал тогда Козликов.