Предостережение
Шрифт:
На высшем уровне партийного руководства в этом принципиальном подходе разногласий не было.
Однако сам процесс преобразований избирательной системы принял, я бы сказал, быстротечный, радикальный характер. Начать с того, что новый закон о выборах — важнейший закон, который впервые в нашей истории вводил в практику альтернативные выборы, — по существу практически не обсуждался общественностью. Его провели всего лишь за месяц (!), в невероятной спешке, непозволительной для разработки такого краеугольного документа. Она не дала возможности все тщательно продумать.
Честно скажу, уже в то время у меня возникало немало сомнений в целесообразности чрезмерной спешки с принятием нового закона о выборах. Но вспомните
Но следует сказать — и здесь моя обязанность быть до конца откровенным, — в тот период я еще полностью не осознал мотивов радикализации, ускорения в политике, а главное, его вредных последствий. Лишь потом, когда накопилось достаточно обобщений, пришло понимание того, что это был своего рода метод «шоковой терапии» в политике. Речь шла о том, чтобы не дать людям опомниться перед напором новшеств, поставить их перед свершившимся фактом.
Здесь, впрочем, требуются пояснения относительно того, что означают радикализм и реформизм в политике. Современные радикалы, они же псевдодемократы, под флагом перестройки добивались замены экономической и политической системы, поворота общественного развития вспять, к капиталистическому укладу, который связан с обнищанием большинства и обогащением немногих. Цели, которые ставили перед собой радикалы, применительно к мировой «классификации» заставляют считать их правыми — антисоциалистическими — силами.
Реформизм как мировоззрение означает общественные преобразования без изменения экономических, социальных, политических основ существующего строя. И пока мы не меняли советскую систему, а реформировали ее, а это первые 3-4 года перестройки, дела шли на лад. Отступления от основ советской системы в сторону нерегулируемого рынка принесли лишения и страдания народу.
Конечно же, вскоре выяснилось, что новый избирательный закон несовершенен. Спешка дала о себе знать. Однако она была лишь прелюдией к тем напряженным, а возможно, и губительным событиям, которые разыгрались непосредственно во время предвыборной кампании.
Если раньше партия до мелочей опекала предвыборный процесс, то теперь, при переходе к альтернативным выборам, она… почти полностью отстранилась от участия в политической борьбе. Это было поразительно! Во всех странах развитой демократии именно в предвыборный период, когда нарастают острота, накал борьбы, происходит резкая активизация партийных структур.
У нас же случилось наоборот!
Из ЦК одна за другой шли на места директивы: не вмешиваться, не вмешиваться! Соблюдайте дистанцию! Во многих партийных комитетах воцарилась растерянность, там видели, что среди кандидатов в депутаты объявилось много недостойного люда, даже бывшие уголовники, отсидевшие срок за тяжкие преступления, вплоть до убийств. А уж что касается крикунов и демагогов, строивших свои предвыборные программы исключительно на антисоветизме и антикоммунизме, то таких и вовсе было непомерно много. Казалось бы, в этих условиях надо шире развернуть партийную пропаганду, агитировать за своих кандидатов и разоблачать беспочвенность, нереальность популистских обещаний.
Но ЦК воздерживался от политических ориентировок, партийные органы на местах оказались обезоруженными. Это была новая ситуация: впервые из центра не поступало четких указаний, как надо действовать. И это «впервые» пришлось именно на этап предвыборной борьбы, когда решался вопрос о власти! Советы — политическая основа нашего строя, речь шла о решительном укреплении их роли, о полной передаче им управленческих функций, а партия резко снизила свою активность. Запустив маховик предвыборной кампании,
Дело доходило до того, что кандидаты-коммунисты боролись между собой, облегчая тем самым своим идейным противникам возможность добиться мандатов. На волне митинговой стихии, не получая отпора, взметнулся антикоммунизм, оплевывание всего и вся в нашей истории стало своего рода «предвыборным маневром» так называемых демократических сил.
Между тем, когда подходила к концу регистрация кандидатов в депутаты, стало ясно, что в избирательные бюллетени попадет катастрофически мало рабочих и крестьян. Это, вне всякого сомнения, было серьезнейшим промахом партийных организаций, пустивших выборы на самотек. Сказалось ложное понимание демократии, которое в результате могло привести к фактическому устранению рабочих и крестьян из Советов высшего уровня. На заседаниях Политбюро все чаще заходил об этом разговор. Не раз на эту тему высказывался и Горбачев. Но дальше сетований дело не шло. Более того, в тот период произошел эпизод, который оставил во мне весьма тягостные чувства.
Помнится, Горбачев вылетел в Ленинград, где на одной из встреч прямо в цехе рабочие поставили перед ним вопрос о том, чтобы проводить выборы не только по территориальным, но также и по производственным округам, что гарантировало бы представительство в Советах рабочего класса. Михаил Сергеевич поддержал эту ленинскую идею, о чем было сообщено в отчете о пребывании Генерального секретаря в Ленинграде.
Но прошло несколько дней, и так называемая радикальная пресса, словно по команде, обрушилась на «производственный принцип» выборов. Поднялась буквально вакханалия газетных и телевизионных протестов, требовавших проводить выборы исключительно по территориальному признаку, обвинявших ленинградцев и тех, кто их поддерживал, в стремлении «протащить» в Советы партаппаратчиков. Кстати, Ленинградский обком партии сразу же заявил, что ни один партийный работник не будет баллотироваться по производственным округам. Но на это важное заявление никто и не думал обращать внимание. Истерика во многих изданиях продолжалась.
Горбачев больше ни разу публично не высказывался в поддержку ленинградского предложения.
Тем не менее, помнится, мы все же обсудили эту здравую идею на Политбюро, отнеслись к ней положительно и пришли к выводу, что в некоторых городах и областях по желанию местных органов целесообразно создавать и производственные округа — это никак не противоречило закону о выборах.
Однако здравое начинание было обречено. Противники производственного принципа выборов в Советы, используя радикальную прессу, похоронили это важное предложение. Восторжествовала позиция невмешательства в предвыборную борьбу. В результате, как известно, представительство рабочих и крестьян на Съезде народных депутатов СССР оказалось явно заниженным по сравнению с той ведущей ролью, какую рабочий класс и крестьянство играют в жизни общества.
Все мы, члены Политбюро, недооценили в тот период складывавшуюся обстановку. Шла напряженная, первая в нашей жизни альтернативная предвыборная борьбы, а нам внушали: потише, потише…
По традиции предвыборной кампанией в ЦК руководил отдел, возглавляемый Разумовским. Какое это было «руководство», я уже сказал. Но беда еще и в том, что самому Разумовскому нередко приходилось звонить в обкомы, крайкомы, давая указания: не вмешивайтесь! Не вмешивайтесь! Человек опытный, прошедший большую школу руководства, Георгий Петрович наверняка понимал, к чему могут привести такие команды…