Чтение онлайн

— Беги быстрей, мальчик. Присоединяйся к своим друзьям.

Не успел Тарин сделать и шаг, как Эдон дёрнул его за футболку.

Мимо пролетели кричащие маленькие курсанты.

— Кадеты! — заорал Эдон. — Живо построились и замолчали!

Малышня затормозила, затолкалась и выстроилась в два кривых ряда около старших кадетов.

Эдон фыркнул.

— Младшие курсанты. Такие же дикие, каким был ты. Пожалуй, даже хуже, ведь их много. Старайся держаться от них подальше, Тарин, особенно не подходи к малышне. Злые засранцы.

Тарин моргнул. Он знал, что Эдон прав. Тарин вспомнил о стае диких собак, несущихся на запах раненого

гуся. Сержант снова легонько его подтолкнул, и Тарин пошёл к своей группе. Он присел рядом с дрожащим Пэрри и расслабился.

— Внимание! Объявления!

Тарин поднял глаза. На сцене, где благословляли мальчишек, стоял майор Джейдон. Он был похож на важную напыщенную птицу. Тарин хотел издать неприличный звук, но побоялся.

Джейдон громко начал перечислять всех, кто заступает в караул на этой неделе, у кого сколько штрафных очков и кого ожидают наказания, кто и что сделал полезного… и ещё много чего. Тарин зевнул. Скукота… Даже несмотря на то, что в списке провинностей его имя упоминалось чаще всех. Тарин задумался: как бы так извернуться, чтобы можно было поближе разглядеть ноющие колени.

— …и наконец, имена тех, кто после празднования Дня Матушек должен явиться на дисциплинарное заседание. — Джейдон выдержал паузу, глядя в свои картонки, будто собирался зачитать длинный список людей. Тарин наконец добрался до коленок и уже собрался содрать корочку, как услышал громкий бас майора:

— Капитан Гаррик! — Джейдон захлопнул картонки. — И захватите с собой нового мальчика Тарина. А теперь всем встать для Благословения Матушек!

Чертыхания Тарина заглушил громкий скрип сидений и топот Титуса, идущего со своими помощниками.

Глава 12

Тарин встал вместе с другими мальчишками и попытался выискать в толпе клювоноса. Чем бы там ни было дисциплинарное заседание, но Тарин догадывался, что это явно не к добру. Позвоночник «предложил» посмотреть в глаза своему мужчине, но вокруг было столько людей… и почти все выше его ростом.

Фальшивоволосый Титус направился к центру сцены, а вслед за ним шли целитель Гайдеон и командир Стэн с тремя мальчишками. Тарин прикрыл уши руками.

Мужчины и кадеты громко хлопали в ладоши и топали ногами. По залу разносился самый настоящий летний гром, и Тарин почувствовал, как от топота этого «стада» у него скрутило живот. Он украдкой взглянул на Пэрри и других мальчишек: у них на лицах было написано, что они в любой момент готовы сбежать отсюда куда подальше. Тарин всхлипнул и покосился на дверь. Он и так уже доставил своему мужчине много хлопот. Побег на глазах у всей общины только усугубит его положение. К тому же у двери собрались опоздавшие на собрание мужчины.

Кинан перестал топать и пошёл вдоль мальчишечьего ряда, успокаивая ребят.

— Пол дрожит, — задыхаясь, сказал Тарин.

— Знаю. Так мы показываем Матушкам, что готовы к началу церемонии. Скоро все успокоятся. — Кинан встал рядом с Тарином и положил руку ему на плечо. — Просто веди себя хорошо, Тарин. А после следуй указаниям капитана.

Тарин обернулся и посмотрел на Кинана, но тот опять стал топать и хлопать.

— Прекратите шуметь! — взойдя на сцену, крикнул Титус.

Тарин нахмурился. Так нечестно! Мальчишки вели себя тихо, даже те, что находились сейчас на сцене. Тарин украдкой взглянул

на возвышение. Там стоял гордый повар Элой. Даже отсюда Тарин узнал его по многочисленным блестящим камушкам в ушах. Оставшиеся двое — точная копия друг друга. Скорее всего, близнецы. Саймеон и Сокорро, мальчишки Титуса и Гайдеона. Хм. Получается, что рядом со старейшинами стоят их мальчики. Тарин задумался: чем же они это заслужили и как это расценивать — наградой или провинностью. Элой походил сейчас на напыщенного фазана: весь такой стройный и гордый своими украшениями. «Да, — предположил Тарин, — похоже, Элой считает это привилегией».

Тем временем топанье и хлопанье продолжалось.

— Не заставляйте меня повторять!

Тарин фыркнул. Мужчины и кадеты загалдели ещё громче. Новенькие мальчишки, наоборот, задрожали и старались не дышать. А старшие — просто молча стояли.

— Если мне придётся к вам спуститься…

Всхлип Тарина затерялся среди неожиданных криков мужчин. Тарин снова прикрыл уши, но Кинан одёрнул его руки.

— Слушай, Тарин. Это важно. Ты должен начать привыкать к церемонии. Тогда ты лучше поймёшь нас.

Голоса мужчин стали потихоньку стихать, и Тарин смог различить некоторые фразы:

— … прости, мамочка…

— … я больше так не буду…

— … я не хотел, мамочка…

— Ведите себя хорошо! — нараспев прокричал Титус. — И Матушки позаботятся о нас. Поступайте правильно!

— Так точно! — проорали мужчины. — Мы обещаем! — Секундное молчание. — Честно, Матушка!

— Матушки нас услышали, — сказал Титус. — Мы их сыновья, и они любят нас, несмотря на наши недостатки. Давайте же споём и покажем, как мы их любим, перед тем как выразим наши просьбы!

Позвоночник Тарина «выписывал кренделя», пока он переваривал услышанное. Кричащие мужчины — это жутко, а извиняющиеся мужчины — что-то совсем нереальное. И до сегодняшнего дня Тарин вообще сомневался, что так называемые Матушки и мальчишечьи Леди существуют. Теперь же от мысли, что Матушки рядом и, что ещё хуже, могут им гордиться, в груди стало горячо и тесно. Та картинка, которую недавно показывал Тарину Титус, была солнечной и светлой, и тогда Тарин разрыдался, как какой-то лесной мальчишка-первогодка.

Он незаметно обвёл взглядом всех присутствующих. Тарину стало казаться, что позвоночник предал его. Он заставил Тарина переживать за Гаррика и защищать источник всех его проблем — глупого Кори. Вдруг, будто от возмущения, по спине пробежала дрожь. Тогда Тарин мысленно изменил свой последний вывод, подумав, что всё-таки в первый раз его поймали из-за собственной невнимательности и любопытства.

— Новенькие, вы тоже должны хлопать, — обратился к мальчишкам Кинан.

Старшие ребята подняли руки вверх и стали подпрыгивать на месте.

Тарин заметил маячащую впереди голову Марта.

— Глупцы, — пробубнил Тарин и усмехнулся над дурацкой цивилизацией.

Стоящий рядом Пэрри начал подстраиваться под ритм движений и топанье мужчин. А глупый Кори попискивал и махал руками. Кинан ткнул Тарина локтём в бок, и тот, чтобы от него отстали, тоже демонстративно помахал руками.

Все в зале пели и кричали, что Матушки добрые и хорошие.

Мужчины и кадеты пели хором, но иногда кто-то из них завывал, ликуя, а затем снова вливался в общий ритм.