Чтение онлайн

Вторая же часть связана с другим. Не зря постоянно возникало подспудное ощущение, что вой-рёв не просто парализует, а замораживает, в том числе и само время — кажется, именно он и послужил триггером, разрушившим навеянное.

Если бы не наличие пояса на мне, не те самые следы крови на рукаве, то сказал бы, что всё это лишь возможное будущее. Но с наличием таких доказательств подобное объяснение уже не складывалось никак.

Потому в голове оставалась только одна фантастическая идея, но она хоть с какой-то натяжкой давала толкование произошедшего неслучившегося.

И

заключалась она в том, что увиденное произошло-таки на самом деле.

После первых глотков, стаканов напитка последовали вторые, третьи и так далее. Затем было «разделённое исследование», в результате которого я и забрёл в… хм, пусть будет, храм. Там случайно окропил древний памятник своей кровью, после чего по идее и должно было что-то последовать — может, испытание, может, видение, может, совсем иное. По итогу чего, вероятно, всё также откатилось бы на текущий момент, но уже без этих потеряшек во времени и реальности и с твёрдым знанием произошедшего.

Но в цепочку событий вмешался неучтенный фактор — неизвестный Зверь. Вмешался и разрушил всю последовательность, из-за чего теперь всё и перемешалось — в голове возникло знание рун, на теле — реальный предмет неизвестного назначения. Почему неизвестного? Ну не может такой пояс быть обычной поддержкой штанов, правда же? Не с таким же интересным получением. Если, конечно, основным бонусом не было именно получение знания. Тогда да, тогда ремень может оказаться просто крепким снаряжением, красивым аксессуаром. Что мы сейчас и постараемся выяснить.

Только вот если к выводам прийти успел, то предпринять что-то уже нет — рядом раздался подозрительный щелчок, за ним — ещё и ещё, а потом возник и голос:

— Власт! Ау! Миктлан взывает к Власту!

Оказалось, что я опять настолько погрузился в мысли и разглядывания пряжки, что Микт успел подняться из-за стола и теперь стоял рядом, щёлкая пальцами передо мной, пытаясь привлечь внимание. И я, предотвращая новые щелчки, а то и чего похуже — как-то подозрительно сложил Миктлан пальцы, очень уж похоже на подготовку к щелбану, — ответил тому:

— Власт услышал тебя, о неофит!

— Рассказывай, откуда ремень! Неужто нашёл сейчас пропущенный тайник?

— Не тайник, нет. Откуда — объясню, только сперва ответь на вопрос один. После того, как выпил свой бокал, может, что-то странное заметил, ощутил?..

Почему вдруг решил задать его? Всё гениальное просто! Ранее-то я спрашивал о знании рун, а не о чём-то подобном, абстрактном. Как говорится, правильно заданный вопрос — половина ответа. Так что исправлял свою же ошибку — задал вопрос и внимательно следил за реакцией Светлана. И не прогадал! Заметил, как мимолётно, но замялся напарник. А после и скомкано начал отвечать:

— Ну-у-у… Как бы это… Не то чтоб заметил или ощущал… А скорее…

Не удержался, влез с подсказкой:

— Видел… Не так ли?..

И, судя по мимике Микта, опять попал в яблочко!

— Да-а-а… Именно так! Когда стакан отставил, такая благодать снизошла, что я будто заснул и видел очень уж чудесатый сон…

— Ну-ка, ну-ка? — уже предвкушая свой выигрыш, в нетерпении поторопил я.

— Да мы

с тобой в нём всякую дичь творили. Настоящий сюр. Кому расскажешь — не поверит!

— Тогда, давай-ка, я расскажу за тебя? — продолжал цепляться я за Светлого. — Наверное, мы там вылакали всё древнее пойло, а потом пошли по одиночке город исследовать?

Любо-дорого смотреть было на ошалевшее в удивлении лицо Микта. Ха-а-а! Это она! Это победа! Это ни с чем несравнимое чувство правоты!

И теперь уже Микт, кое-как совладав с собой, начал терзаться вопросами:

— Ты как так угадал? Я, что, во сне разговаривал?

— Пока не замечал за тобой такой привычки, так что тут мимо. А как угадал? Так я видел ровно то же самое.

Честно признаюсь, никогда не думал, что вытаращенные глаза могут быть настолько огромными и в реальности! Сейчас Миктлан сильно походил на персонажей из одного странного произведения древних. Странность заключалась в том, что, в отличие от всех прочих нормальных, обычных книг, его следовало читать задом наперёд. Впрочем, и читать там особо нечего было — сплошные чёрно-белые картинки с подписями на абракадабре непонятной, но в тех картинках весь смак и находился — у людей там глаза вполовину лица. Выглядело дико непривычно, но не жутко. Насколько ж интересное и разнообразное творили до Катастрофы!

— Э-э-э? В смысле, видел то же самое? — Миктлан явно не собирался так просто выходить из пограничного состояния удивления.

— В прямом! — ну, а что ещё я мог ответить-то? — Я и наверх ходил проверить, что там с ящиками…

— С ящиками… — протянул задумчиво Микт. — С ящиками! Так и чего с ними?

— На месте. Целы. Полны, — отрапортовал. — И ответ на твой вопрос насчёт пояса — это результат «разделённого исследования». Ну, насколько я сам понял произошедшее.

— Хм-м… Однако, интригующе! Выкладывай все подробности! — тут же полюбопытствовал напарник, сверкая интересом в глазах не хуже тех кристаллов-светильников.

Ничего иного мне и не оставалось, кроме как утолить жажду знаний, так что пустился в подробный, обстоятельный рассказ о своих приключениях-похождениях после разделения…

Когда же закончил его, попутно поведав все свои предположения о произошедшем и подкрепив их демонстрацией кровавого следа на рукаве и знаниями о рунах, Миктлан произнёс:

— Вот оно как… Тоже последним моментом помню вой-рёв. По похождениям-исследованиям же ничем подобным твоим похвастаться не могу — всё до удручающего пыльно и пусто. А ты опять отличился с находками!

— А это мы сейчас и проверим — отличился ли, — сказал я, мучаясь с застёжкой, чтоб снять с себя предмет разговора. И ничего у меня не выходило! Пробовал тянуть в разные стороны её — ноль эффекта. Оттягивал ремень, заглядывая на его обратную сторону — ноль подсказок. Да как так-то?!

Пока я страдал с неожиданной проблемой, Микт нетерпеливо ходил вокруг, нарезая круги, но в конце концов не выдержал:

— Ну ты чего там возишься?

— Это не я! Это всё пояс! Не снимается он! — из-за безуспешных попыток мне только и оставалось, что пожаловаться. — Не расстёгивается никак.