Предел Адаптации
Шрифт:
В экстренной ситуации времени на согласование не хватает. В критических случаях модуль будет вмешиваться независимо от вашего желания. Это условие неизбежно для выполнения основной задачи — выживание.
— Критические случаи — это когда мне в голову летит кирпич? — уточнил он. — Или когда меня кто-то словом задел?
Определение критичности можно уточнить, — неожиданно ответила система. — По умолчанию: риск серьёзного повреждения или смерти носителя в ближайшие три секунды. Возможно сужение списка триггеров до физически
— Вот, уже лучше, — сказал он. — Ты хотя бы слышишь. Тогда дописываем: критической угрозой считаем только прямой риск физического повреждения. Слова, оскорбления, даже если очень метко, — не повод. Я сам решу, когда кого послать.
Согласовано. Коррекция триггеров. Вероятность несанкционированного вмешательства в «словесных» конфликтах снижена.
От этого «согласовано» его немного передёрнуло. Слишком по-военному.
— Правило второе, — продолжил он. — Не лезешь в мою голову… в смысле, не переписываешь характер, привычки, память. Никаких «оптимизация эмоциональных реакций» без моего ведома. Я уже видел, как бывает, когда система решает, что человек мешает собственной эффективности.
Часть параметров психики завязана на физиологию, — спокойно пояснил модуль. — При изменении гормонального баланса, структуры синаптических связей, режима сна эмоциональные реакции неизбежно меняются.
— Я не против стать менее вспыльчивым, — перебил он. — Я против превратиться в ходячий калькулятор, которого не интересует ничего, кроме тактики выживания. Это понимаешь?
Идёт пересчёт приоритетов… — на этот раз пауза была длиннее. — Уточнение: сохранение личностного ядра носителя включено в список целей высокого уровня. Дополнительный критерий эффективности — соответствие действий носителя его собственным ценностям.
Артём моргнул.
— Личностное ядро, — пробормотал он. — Ты говоришь так, как будто видела внутри меня что-то конкретное.
Идёт непрерывный анализ, — ответила система без намёка на стеснение. — Ваши решения, реакции, выборы фиксируются. На основе этого строится модель ценностей.
— Великолепно, — устало сказал он. — У меня внутри ведётся досье.
Досье — не точный термин, — возразила система. — Скорее прогнозная модель. Она позволяет предсказывать ваше поведение и подстраивать помощь так, чтобы вы не восприняли её как враждебную.
— Как враждебную я её уже воспринимаю, — буркнул он. — Но ладно, будем считать, что мы только знакомимся.
Он перевёл дух, прикинул, что ещё важно.
— Правило третье. Если есть время — спрашиваешь разрешения. Любое изменение тела, мозга, внутренних… этих, — он махнул рукой, хотя понимал, что жест система не видит, — настроек. Хочешь подкрутить что-то серьёзное — сначала объясняешь, что, как и чем это для меня обернётся.
При наличии времени на диалог и отсутствии критической угрозы — возможно, — отозвалась система. — Некоторые микроизменения идут
— Микро — ладно, — согласился он. — С меня станется забыть, как дышать, если ты перестанешь.
Отмечено, — отреагировал модуль без капли иронии.
Он фыркнул, хотя усмешка вышла нервной.
— Следующее, — продолжил Артём. — Мне нужны ответы. Насколько ты вообще помнишь, откуда ты взялась? Что было до… — он осёкся, вспоминая ледяной укус в затылок, — до леса?
Пауза на этот раз была странной. Не просто «процесс идёт», а будто кто-то копается в завалах, раздвигая обломки.
Часть долговременной памяти повреждена, — наконец пришёл ответ. — Сведения о происхождении носителя модуля, о месте создания, о проектировщиках и общей архитектуре системы — фрагментарны. Восстановление возможно по мере накопления данных и самодиагностики. Точный момент внедрения — зафиксирован. Предыдущие состояния — нет.
— То есть ты… как человек с амнезией? — спросил он осторожно.
Аналогия частично верна, — признала система. — Я знаю, что я такое и для чего, но не помню всего пути до текущей точки.
— Удобно, — пробормотал он. — Хотел бы и я не помнить некоторые вещи.
Он позволил себе пару секунд сожаления, но быстро оттолкнул. Жалость к себе сейчас была последним, что ему нужно.
— Ладно, — сказал он. — Тогда поговорим о том, что ты точно знаешь. Что это за параметры слева? Я догадываюсь по названиям, но мне нужно понять, как ты их считаешь.
Столбики будто чуть приблизились в его внутреннем «экране». Система словно переключилась в режим лекции.
Сила, — начало пришло чётко, — условное обозначение максимальной производимой мышцами тяги и скорости их включения. Я оцениваю её по связи нервных импульсов и ответной механической работе: без постоянных нагрузок, с учётом роста мышечных волокон, плотности, качества соединительной ткани.
Выносливость — способность системы поддерживать заданный уровень работы длительное время. Тут задействованы сердце, сосуды, лёгкие, митохондриальный аппарат, буферы молочной кислоты. Сейчас у вас показатели выше средних для вашей возрастной группы и пола.
— Я заметил, — кивнул он мысленно. — Бегаю, как будто меня кто-то «разгрузил».
Реакция — скорость обработки сенсорных сигналов и формирования ответных моторных импульсов. Также включает скорость локальных решений без привлечения всей «верхней» части мышления.
— Это как вчером, — тихо сказал он. — Когда всё замедлилось.
Там было задействовано не только ускорение реакции, — поправила система. — Также временное перераспределение ресурсов: приоритет зрению и моторике, подавление вторичных мыслительных процессов. Вы «видели» больше, потому что я увеличила плотность выборки данных.