Предательство
Шрифт:
Лорис просиял.
— Любовь моя, ты не представляешь, что за новости принёс почтенный лекарь. Нет, не гадай. Он взял в обучение одного мальчика из Гладкого Луга.
— Ты шутишь!
Однако в её серых глазах уже заплясали весёлые искорки. Это правда. Сведения из первых рук, вернее, из первых уст. Я узнал об этом как раз перед тем, как ты вошла.
Найрия недоверчиво посмотрела на старика, и Меркуд возвёл очи горе, изображая возмущение:
— О, сколько шума! Ну, мальчик. Ну, с определёнными способностями к врачеванию. Странно, но с возрастом я не становлюсь моложе, если вы не
— И когда мы познакомимся с твоим новым учеником?
— Через пару дней.
— Великолепно. Хочешь, я отправлю горничную прибрать какую-нибудь комнату в западном крыле?
— Нет, моя госпожа. Я сам этим займусь. Но спасибо за заботу.
Лекарь и королева обменялись взглядами и улыбнулись. Королева знала: Меркуд терпеть не может, когда кто-то сует нос в западную башню. Там располагались его личные покои, комнаты, где он проводил свои опыты. Он не сомневался, что для Её величества это не секрет. Найрия ещё некоторое время смотрела на лекаря, загадочно улыбаясь, потом повернулась к королю.
— Мне пора, Лорис. Повариха собирается обсудить со мной праздничный стол на День Всех Богов, а я уже два раза говорила ей «потом». Я не хочу все на неё сваливать…
Король хотел было ответить ей, но чихнул. Потом ещё раз. И ещё.
— Найрия, ты же знаешь, что от цветов у меня в носу свербит, — проговорил он ворчливо, но ласково.
— Ну, так поставь их в другой части комнаты, — в тон ему отозвалась королева. — Неужели тебе это не надоело — сидишь, как в склепе, на стенах пара драных шпалер…
— Ты слышал это, Меркуд? — с шутливым негодованием воскликнул Лорис. — Это же надо! Драные… Да это лучшие илдагартские шпалеры!
Королева пропустила его замечание мимо ушей, подарила лекарю страдальческую улыбку и направилась к двери. Дрейк мягко ступал следом.
— Скоро увидимся, Меркуд. Ты не заглянешь в комнаты пажей? Двое мальчиков, кажется, сегодня приболели.
— Считайте, что я уже там, — лекарь снова поклонился.
— Сегодня мы ужинаем у меня в покоях, Лорис.
Её улыбка не допускала двух толкований. Когда дверь за королевой закрылась, мужчины переглянулись и одновременно прочистили горло. Потом Лорис взял свой бокал и сделал большой глоток.
— Мне надо обсудить с тобой одну небольшую проблему. Ты ездил по деревням, занимался своими делами и, скорее всего, не знаешь, что случилось.
Меркуд вопросительно поднял брови.
— Тебя что-то беспокоит, Лорис?
— Это как камень на сердце, — отозвался король, почесав Дрейка за ушами. Пёс зазорчал и перекатился на бок. Лекарь ждал, но Лорис больше не произнёс ни слова. Странно.
— Рассказывай. Уверен, я смогу помочь.
Король отвёл глаза и заговорил очень тихо, с осторожностью подбирая слова. Ещё недавно он был весел, а теперь от веселья не осталось и следа.
— Меркуд, никто не станет спорить, что я всем сердцем люблю Найрию. У нас нет детей, и это моя боль, но моих чувств к ней это не меняет. Хотя… мы очень хотим наследника.
В голове лекаря предупреждающе звякнул колокольчик, но старик не спешил. Тишину нарушал лязг мечей и возгласы, которые долетали со двора. Лорис поставил на столик свой великолепный бокал и наконец-то посмотрел на Меркуда.
— Есть
Меркуд кивнул и задержал дыхание.
— В последнюю ночь мы выбрали неудачное место для лагеря — нам повезло, что ночь выдалась тёплой. Нас было шестеро, четверо напились так, что уснули прямо у костра, мы завернули их в одеяла и оставили лежать. Сначала Дрейк и остальные псы её услышали, потом и мы с Кайрусом. И тут она вышла из леса, еле держась на ногах. Она так бежала, что вся запыхалась, а глаза у неё были круглыми от ужаса, и она даже не могла произнести ни слова.
Лекарь сплёл пальцы в замок и сжал так сильно, что суставы побелели. Лорис снова отвёл глаза и смотрел на пламя свечи, словно оно рисовало ему события той ночи.
— Она не знала, кто мы такие. И мы не стали ей рассказывать. Как я понял, какие-то бродяги выкрали её с фермы в трёх милях от нашего лагеря. И хотели над ней надругаться в этом она не сомневалась — но по дороге перепились, и только благодаря этому бедной девочке удалось сбежать. Окрестные леса ей были хорошо знакомы, поэтому она и побежала напрямик, через самую чащу.
Король допил вино и с отсутствующим видом смахнул несколько капель с бороды.
— Она была вся исцарапана, в синяках, но смелости ей оыло не занимать. Кайрус отдал ей свою одежду, а я нашёл немного целебной мази. Девушка пришла в себя — насколько я помню, даже смогла съесть тарелку жаркого. Славная она была девушка. А отец у неё был настоящим зверем, он постоянно избивал её и ни во что не ставил, — Лорис встал, подошёл к окну и стал смотреть на воинов, которые упражнялись с мечами во дворе.
— У меня и в мыслях такого не было! — выпалил он, внезапно обернувшись. — Мы две недели ездили по лесам, ночевали где придётся. Да, у меня был выбор… Мы устали и уже хотели поскорее вернуться в Тал. Я предложил девушке свой шатёр, а сам лёг снаружи. Она разбудила меня за несколько часов до рассвета и позвала внутрь… Клянусь, Меркуд, я решил, что её снова что-то напугало. Я даже толком не проснулся. И вот, когда я вошёл… она лежала под одеялом совершенно обнажённая. Она предлагала мне себя. Она просила у меня всего одну ночь любви — единственную в её жизни, в которой не было ничего, кроме отчаяния. Она говорила, что отец не поверит ни одному её слову и изобьёт её за то, что её долго не было дома…
Лорис печально улыбнулся.
— Я предал Найрию ради часа плотских утех с совершенно незнакомой женщиной. Она даже не спросила, как меня зовут, и сама не представилась. И с тех пор я о ней даже не слышал… То есть до сих пор, — он достал из кармана грязный обрывок пергамента и протянул его Меркуду. — Такие записки висят по всей столице, по всем окрестным деревням чуть ли не на каждом столбе. Она заметила, что у меня столичный выговор — и теперь, полагаю, пытается меня разыскать.
— Ей это удалось, — ледяным тоном ответил Меркуд, дочитав записку, и фыркнул.