Предательство
Шрифт:
Тор оглянулся, выпрямился во весь свой великолепный рост, помахал Элиссе… и тут же сник, словно его смутило собственное воодушевление. Пожалуй, это понравилось ей больше всего. Да, не такой уж ты самоуверенный, Торкин Гинт. И тебя всё ещё можно вывести из равновесия.
Поравнявшись с ними, Элисса первым делом обернулась кклуку.
— Спасибо за помощь, Саксен.
Тот передёрнул плечами. Теперь можно было обратить внимание на Тора. Главное, чтобы он не понял, почему она так часто дышит.
— Ещё раз здравствуйте, почтенный Гинт.
Он поймал её взгляд и удержал —
— Едем?
— Только если ты будешь называть меня «Тор», а не «почтенный».
Элисса послушно кивнула.
Мужчины подали ей руки. Она оперлась на мозолистую ладонь Саксена и легко забралась внутрь, на заднюю скамейку, Тор влез следом. Саксен, примостившись на облучке, прикрикнул на лошадей, и повозка покатила к воротам, которые уже открывали две Старейшины. Ещё немного — и Академия осталась позади. Лошади рысцой бежали по дороге, а справа и слева, за стенами, чернела ажурная сеть облетевших садов.
Не сдержавшись, Тор взял Элиссу за руку, но девушка вырвалась.
— Пожалуйста, не надо…
Чувства, которые она увидела в его глазах, пугали. Для вящей безопасности Элисса сунула руку в карман и тут же наткнулась на пергамент.
«Он — Тот Самый».
Пауза затягивалась, и от этого становилось неловко.
Внезапно Тор посмотрел куда-то вверх. В следующий миг на скамейку опустился красавец сокол. Саксен, кажется, не обратил на птицу никакого внимания. Но Элисса невольно вскрикнула от неожиданности и заметила, как Тор улыбается.
«Ты как раз вовремя, Клут».
«Я понял, что тебя пора спасать, — мысленно ответил сокол. — Не торопи её, Тор. Она ещё не знает тебя взрослым. Она помнит только мальчика».
Острые коготки птицы царапали скамью. Птица склонила голову набок, и Элисса почувствовала, что её очень внимательно разглядывают. Тор снова обернулся. Похоже, от взгляда этих голубых глаз спасения не будет.
— Клут, — с улыбкой произнёс он, — хочу представить тебе женщину, о которой я тебе рассказывал. Это Элисса.
Сокол потоптался на скамейке, глядя на Элиссу то одним глазом, то другим. Что за чудеса? Тор легко толкнул её в бок, деликатно кашлянул и осторожно указал на сокола. Да, придётся вспомнить правила хорошего тона. К тому же вид этого пернатого красавца вызывал странное чувство, напоминающее благоговейный трепет.
— Э-э-э… как поживаешь, Клут? — она снова повернулась к Тору. — Это твой ястреб?
— Сокол, — поправил он. — Клут очень обижается, когда его называют ястребом.
— Правда? — у Элиссы заблестели глаза. — И он, конечно, понимает, о чём я говорю.
— Каждое слово. Поэтому веди себя прилично. Элисса снова посмотрела на птицу.
— В таком случае, Клут… ты самый красивый сокол, какого я когда-либо видела.
И с радостью увидела, как птица кивнула головой.
— Он говорит, что у тебя прекрасный вкус, — перевёл Тор и с наслаждением услышал, как она смеётся. В этот миг Саксен, которого совершенно не беспокоило соседство хищной птицы, указал на небольшой ручей, мимо которого они проезжали.
— Согласен, —
Элисса недовольно поморщилась. Почему так скоро?! Но Тор погрозил ей пальцем.
— Тебе поручено меня сопровождать. А я хочу остановиться здесь и насладиться красотой окрестностей Илдагарта.
Саксен жестами показал, что останется с лошадьми, и Тор с Элиссой молча направились к ручью. Теперь, оставшись наедине друг с другом, они чувствовали себя более уютно. Клут полетел вперёд в небольшую рощу, и Элисса восхищённо следила за его величавым полётом.
— Расскажи мне про Клута, — попросила спа, когда они сели на мягкую траву.
Несколько мгновений она наблюдала за лицом своего друга, на котором отражался весь ход внутренней борьбы. Наконец Тор вздохнул.
— С чего начать?
— Ну… например, с того, что произошло после Танца Цветов, — она говорила мягко, но не могла скрыть боль.
И он рассказал. Все… вернее, почти все. Как Меркуд догадался, что они общаются мысленно. Как отец отдал ему Камни, как выяснилось, что люди, которых он, Тор, считал своими родителями — вовсе не его родители. Как он понял, что должен последовать за Меркудом в Тал. Рассказал и о своей поездке в Пустотную Топь — когда он хотел принести свои извинения, предложить Элиссе стать его женой и отправиться вместе с ним в столицу, но обнаружил, что она уехала. Ни записки, ни объяснений… почему, куда… За разговором Тор запускал пальцы себе в волосы и то и дело расчёсывал их, точно гребнем. Старая милая привычка, которую Элисса хорошо помнила. Он рассказал, как одиноко ему было без неё, сколько раз за всё это время он взывал к ней — всякий раз безуспешно. Но он никогда не терял надежды…
В этот миг Элисса взяла его за руку. Тор вздрогнул: казалось, через её пальцы хлынул живой ток, который наполнил его силой.
Он продолжал рассказывать. Как случайно увидел калеку, которого огульно обвинили и подвергли издевательствам, и как он, Тор, внезапно услышал у себя в голове его голос. Когда Тор сказал, как звали несчастного, Элисса быстро вскинула глаза и посмотрела на сокола, который сидел неподалёку на ветке и чистил пёрышки, старательно делая вид, что его ничто не интересует. Однако Тор знал, что это представление предназначено для Элиссы. Разумеется, она не могла слышать его возмущённое «прекрати кокетничать, Клут!». Однако сокол перестал прихорашиваться, недоуменно покосился на юношу, а потом расправил мощные крылья и непринуждённо потянулся. Элисса рассмеялась. Она поняла: Клут хочет, чтобы она оценила его прекрасную широкую грудь.
Впрочем, её смех скоро стих. Тор рассказал, как стражники изувечили Клута. Потом поведал о прайм-офицере Кайрусе и докторе Фрейберге. О муравье, который расправлялся с тараканом, и о том, как ему удалось исцелить своего нового друга. О Паладинах Тор по-прежнему знал очень немного, но поделился с Элиссой всем, что было известно. Однако про Эйрян и про то, как его выбрали Королём Моря, он рассказывать не стал. Как-нибудь в другой раз… Как можно рассказывать о ночи в объятьях другой женщины, когда Элисса поглаживает его руку?