Чтение онлайн

Было еще трое японцев, двое из которых казались управляющими; третий не выглядел деловым человеком.

Затем Джонсон представил еще двоих.

— Это Норман Гелдорф, представитель фирмы «Гелдорф и Винтер».

Гелдорф пожал Майклу руку, но посмотрел на него недоверчиво.

— А это господин Томас Провенсано, помощник мистера Гелдорфа.

Томми Про протянул руку.

— Очень рад вас видеть, мистер Винсент, премного наслышан о вас.

Джонсон указал на стул:

—

Садитесь, пожалуйста.

Майкл сел и стал ждать, пока он снова не заговорит.

— Я пригласил вас сюда, Майкл, чтобы еще раз обсудить кое-какие вопросы, затронутые на совете.

— Гарри, но я не вижу здесь никого из членов совета, кроме вас, — сказал он.

— Да, Майкл. Но мистер Гелдорф является главным доверителем части в сорок пять процентов акций «Центуриона».

Майкл сделал удивленное лицо.

— Я не думал, что акциями владеет кто-то еще, кроме членов совета.

— Возможно, это то, над чем Лео Голдман хотел бы предложить вам подумать, — произнес Джонсон.

— Я считал, что Лео владелец контрольного пакета.

— Не совсем. Лео голосует, как владелец контрольного пакета, но, как вы теперь видите, он пользуется этими акциями по доверенности.

— Понятно, — сказал Майкл, сохраняя свой удивленный вид.

— Это собрание было созвано для того, чтобы проинформировать господ Гелдорфа и Провенсано о финансовом положении «Центуриона» в данный момент.

— Сейчас Майкл, господин Гелдорф и я представляем большинство голосов в «Центурионе» и считаем, что можем поделиться этой информацией с господином Ямамото и его помощниками.

— Лео об этом знает? — спросил Майкл.

— Нет, Лео сегодня в Нью-Йорке. Господин Гелдорф и я считаем, что обсуждение с господином Ямамото можно провести и без него.

— Да, я полагаю так будет лучше, — сказал Майкл.

Гелдорф впервые за всю встречу заговорил:

— Господин Винсент, по желанию доверителей, я являюсь управляющим, и мне хотелось бы знать ваше мнение о текущих производственных планах «Центуриона». Включая вашу работу, конечно. Мне хотелось бы услышать об их доходности для студии.

— Мое мнение? — спросил Майкл.

— Да, пожалуйста. Вы единственный в совете, кроме мистера Голдмана, кто занимается кинопроизводством, и нам интересно знать ваше мнение.

Майкл деланно заколебался.

— Майкл, — произнес Джонсон, — я прекрасно знаю о вашем отношении к студии в целом.

— Конечно, — сказал Майкл, — «Центурион» дал мне возможность успешно работать.

— Тогда уж поверьте мне, что ваша откровенность в суждениях по поводу производственных планов целиком в интересах студии.

Майкл посмотрел на Джонсона и Гелдорфа.

— Я могу быть абсолютно уверен в конфиденциальности

того, что я вам скажу?

— Да, можете, — сказали Джонсон и Гелдорф одновременно.

Майкл посмотрел на свое отражение в полированном столе.

— У меня есть несколько замечаний, касающихся управления студией, — произнес он.

— Каких? — спросил Гелдорф.

Майкл прямо посмотрел на него.

— Из того, что мне известно об истории «Центуриона», следует, что его репутация и успех основаны на реальной цене и высоком качестве картин. Картин, которые получили львиную долю наград Академии и принесли студии большой доход.

— Это так, — произнес Джонсон.

— Но теперь, похоже, времена меняются, — произнес Майкл.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гелдорф.

— Текущий план включает в себя два проекта исключительной стоимости и при этом не очень качественных.

— И какие именно?

— Два проекта без названия: научно-фантастический фильм и фильм о вьетнамской войне.

— Вы читали сценарии? — спросил Джонсон.

— Да, читал.

— Вы видели сметы и производственные планы?

— Да, видел.

— И как, по-вашему, можно оценить шансы на успех этих работ?

— Ну, конечно, обе картины могут добыть много денег…

— По-вашему, могут?

— Мне кажется, что оба этих проекта крайне рискованны — более рискованны, чем все остальные предлагаемые фильмы.

— Почему? — опять спросил Гелдорф.

— У научно-фантастического фильма очень сложный сценарий, и требования сметы превзошли все ожидания. Производство фильма обойдется примерно в восемьдесят миллионов долларов…

— Что вдвое превышает стоимость самого дорогого проекта «Центуриона», так? — спросил Джонсон.

— Да, так.

— И как вы считаете, у фильма есть шанс вписаться в этот бюджет?

— Пожалуй, только шанс, не больше.

— Если бы этот фильм делали вы, Майкл, то сколько бы вам потребовалось, реально?

— Я не думаю, что мне удалось бы снять его дешевле, чем за сто двадцать пять миллионов, — ответил Майкл.

— Какой доход вы ожидаете получить от проката внутри страны? — спросил Джонсон.

— Ну, конечно, он будет больше, чем всегда, но, думаю, нельзя рассчитывать больше, чем на сто пятьдесят миллионов долларов.

— А это покроет расходы на тиражирование, производства и рекламу?

— Надежды невелики.

— Значит «Центурион» может понести убытки из-за этого фильма?

— Это вполне возможно.

— А что там с вьетнамским фильмом? Что вы думаете о нем?

— Мне кажется, это, очень серьезный анализ последствий войны.

— Сейчас есть социальная необходимость в таком фильме?