Предатель
Шрифт:
Лучи восходящего светила несмело ощупывали комнату, в которой Тимуру удалось побывать всего раз – он помогал брату устанавливать тяжелую дыбу. С тех пор здесь немногое изменилось, если судить по разномастному железу, раскиданному по полу. Рухнувшая крыша накрыла страшное орудие пыток. Неяркий свет соскальзывал с покрытых гарью металлических предметов, мокрых от воды. И высвечивал, словно выставленный напоказ труп, отчетливо проявляя скрытые подробности.
– Хозяин, а Мирона-то того… грохнули.
За спиной
– Без тебя вижу, – огрызнулся он. – Все обыскали?
– До самого последнего закутка.
– Никого.
– Нет, хозяин.
– Что Митяй говорит?
– Божится, что из деревни в сторону порта никто не выходил.
– Так. Что мы имеем? В доме девчонки нет.
– Так точно.
– Вокруг дома тоже.
– Все обшарили. Если бы отползла в лес и там сдохла – остались бы следы. Но все чисто. Слава-те, пожар сразу заметили…
– Так. Из деревни через ворота она не выходила. Если верить Митяю, – Тимур резко обернулся и вперил тяжелый взгляд в невысокого, крепкого парня в камуфляже. – Так?
– Тимур, падла буду, – от неожиданности парень попятился. – Митяй и крысу заметит. Ты же знаешь, лучшего дозорного не найти. Это он тогда стаю заметил.
– Я помню. Но и на старуху… На всякий случай Василя с парой ребят в порт отправь.
– Сделаю. – Парень рванулся к выходу, но хозяин окликнул его.
– Шайтан, погоди.
– Слушаю.
– Не торопись. Если сучка дошла до порта – деться ей некуда. А если не дошла – кости найти всегда успеем.
– Точно, – Шайтан хохотнул. – Я знаешь, что думаю, хозяин. А может, не она это? В смысле, Мирона убила. Может, помогли ей.
– Вряд ли. – Тимур покачал головой. – Помогли бы ножом по горлу. Или пулей в голову. А здесь… По-бабски. Подручными средствами. – Он в сердцах пнул подернутые черным налетом щипцы. – Она это. Нутром чую.
– Никуда не денется. Найдем, сучку. Живой или мертвой.
– Лучше живой, – тихо уронил Тимур и, помолчав, добавил. – А если принять в расчет то, что через ворота она не выходила. Что остается?
– Даже не знаю. Тропинок в лесу много, но, сам знаешь, ночью…
– Знаю. И думаю, такая хитрозадая стерва вряд ли сунулась бы в лес, сломя голову. Вот поставь себя на ее место.
– Чего? Ну, ты скажешь, хозяин.
– Девка у нас без малого два года. Наслушалась всего. Сам знаешь, есть у нас одно место, куда никто из здешних не пойдет.
– Да ладно. Ты про Гиблую бухту? Кто ж туда по доброй воле сунется? Да еще в одиночку.
– Вот именно. Так она и подумала. Это для нас гиблое место. А для нее страшная сказочка, рассказанная на ночь. И ведет, к тому же, туда дорожка гладкая.
– И что? Из огня да в полымя? Сожрут ее там в два счета.
– Да пришлая девка! Что с нее возьмешь? Захотела на собственной
– Тогда проще. Нет ее в живых. Сто процентов. Точно тебе говорю. Там и костей от нее не останется.
– Останется. Что-нибудь да останется. Обрывки одежды. Следы. Да что тебе объяснять. Бери с собой Вискаря с Зеленым. Оружие – я распоряжусь. Через полчаса выходим.
Гнетущее молчание за спиной заставило Тимура обернуться.
– Ну? Что я сказал? – грозно рыкнул он.
– Хозяин… Я…
– Через полчаса выходим. Без тебя. А твой труп с простреленной башкой вот здесь… – Он ткнул пальцем побелевшему Шайтану в лоб. – Твой труп останется только закопать. Потом, когда я вернусь. А пока… пусть жрут как падаль все, кому не лень…
– Я это… Будет сделано.
– Да, – уже в спину Шайтану, спускающемуся по лестнице, крикнул Тимур. – Родимчика возьми. У него нюх на тварей.
Оставшись один, Тимур некоторое время стоял, разглядывая проломленный в нескольких местах череп брата и обугленные обломки костей, торчавшие из голени.
– Клянусь тебе, брат, – неслышно, одними губами сказал мужчина. – Я найду ее. И если она жива… Я сдеру с нее кожу. И оставлю – живой – гнить на солнце, пока не сдохнет. Я постараюсь, чтобы ее крики долетели до тебя. На тот свет.
Глава 8
«В древней Индии простолюдинов, заподозренных в связи с женщинами, занимающими высокое положение, приговаривали к казни: осужденному выжигали огнем кожу и оставляли умирать на солнце».
Тот далекий день мог бы вместить в себя целую жизнь. Там было все: и радость, и счастье, и любовь.
И смерть.
Подступающие к озеру ивы купали длинные ветви в прозрачных волнах. Девушка стояла на берегу, по щиколотке в воде. Солнечные лучи путались в коротких рыжих волосах, создавая некое подобие ореола. Она и казалось почти богиней белобрысому мальчишке, плывущему вдаль. Девушка что-то крикнула, махнув рукой – юный пловец ответил, высунувшись по пояс из воды. Потом он набрал воздуху и ушел на глубину, с силой загребая руками.
Свет скользил вдоль десятков стеблей водных лилий, прочными веревками тянувшимися вниз и исчезающими в темноте. Сорвать цветок у самой поверхности – слишком простое решение и по зубам любому слабаку. Нет, мальчишка привык решать сложные задачи. Девочка, к которой он испытывал нежные чувства, достойна была поистине царского подарка – божественной лилии со стеблем, сорванным у самого дна. Чтобы, не спуская восторженного взгляда с пловца, стояла бы рыжеволосая богиня на берегу, прижимая к груди ослепительно белый бутон с золотой сердцевиной, а у ног ее укрощенной змеей извивался бы шестиметровый (не меньше) стебель.