Преданный
Шрифт:
Я не могу перестать смотреть на лицо Луки. Почему он выглядит таким умиротворенным? Почему он выглядит мертвым?
Я наклоняюсь и целую его в лоб. — Пожалуйста, не покидай меня, Лука, — умоляю я, надеясь, что он слышит мой голос. Мои слезы капают ему на щеку.
— Что, черт возьми, там произошло? — кричит Келлер, заставляя меня подпрыгнуть.
— В меня стреляли, Мария мертва, а Лука не в лучшей форме. Врач встретит нас на конспиративной квартире, — хрипит Фрэнки, которому самому явно больно.
Келлер
Я поворачиваюсь к Грейсону. — Ему нужна больница, а не просто врач?
— Сейчас там небезопасно. Нам нужно знать, где Романо. Наш врач лучший, не волнуйся. У нас даже есть операционный зал в подвале, — он продолжает давить на раны Луки.
Я не могу заставить себя взглянуть на них. Как только Фрэнки кладет трубку, я сглатываю подступившую желчь к горлу и задаю вопрос, на который не знаю, хочу ли услышать ответ.
— А как же Ева? — спросила я.
В машине повисла тишина, и я все поняла.
Я поднимаю взгляд, Фрэнки поворачивается на своем сиденье, на его лице явно читается боль. Он открывает рот, и я прерываю его:— Не говори этого, Фрэнки, — проводя рукой по волосам Луки в поисках хоть какого-то утешения.
— Мне так жаль, — он комкает куртку и прижимает ее к плечу.
Я смотрю на Луку вниз.
Все мое тело начинает сильно трястись, и я даю волю эмоциям. Моей сестры больше нет, Лука умирает у меня на коленях, и это все моя вина.
Я должна была занять ее место.
— Прости, Лука. Мне так жаль, — рыдая, я обнимаю его за голову.
Мы подъезжаем к нашему новому дому, и я не могу пошевелиться. Даже когда Грейсон забирает у меня Луку. Они разговаривают, но я не могу сосредоточиться.
Фрэнки открывает мне дверь. — Пойдем. Ты нужна Луке.
Я беру его за руку, и он помогает мне выбраться из грузовика. Я смотрю на его кровоточащее плечо, и меня накрывает новая волна боли.
— Тебя подстрелили, — всхлипываю я.
Он прижимает меня к своей твердой груди, обнимая здоровой рукой.
— Ты должна меня выслушать. Ты, блять, Фальконе. Мы сильные. Мы могущественны. Ты, Роза, самая сильная из нас всех. После всего,что ты пережила, ты меня поражаешь. Нам нужно войти туда и быть сильными ради Луки. Мы никогда не сможем вернуть тех, кого потеряли, Роза. Это жизнь. Мы не можем позволить этому сломать нас. Ты сделала для Евы все, что могла. Ты всегда так делала. Не позволяй этому сломать тебя.
Я сильнее прижимаюсь лицом к его груди. Я не могу этого вынести.
— А что, если он умрет, Фрэнки? Я не могу сидеть там и смотреть. Я не могу, Фрэнки.
Он гладит меня по спине. — Роза, если действительно случится худшее, разве ты не хочешь быть рядом с ним? Я бы отдал все, чтобы быть рядом и держать Лейлу за руку,
Я разжимаю руки и отступаю назад, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
— Отведи меня к нему.
Он кивает, его рука быстро прижимает повязку на плече.
— Эй, это больно?
— Крайне больно. Жду, когда Грейсон меня подлатает.
Я, конечно, закатываю глаза.
Я следую за ним к двери, минуя толпу вооруженных охранников.
Я наблюдаю, как секунды отсчитываются на настенных часах. Фрэнки прочищает горло напротив меня. Прошло два часа, сорок пять минут и тридцать секунд с тех пор, как Келлер и Грейсон доставили Луку в операционную.
Я перевожу взгляд с минутной стрелки на дядю, который теперь переоделся в свежую одежду, и в его теле на одну пулю меньше.
— Как ты можешь быть таким спокойным? — спрашиваю я, тишина становится оглушительной.
— Многолетняя практика.
— Ох, — я делаю еще один маленький глоток кофе.
— Я отомщу за ее смерть, Роза, — тихо говорит он.
Я киваю и смотрю на кофе в моей кружке. Я даже не могу осознать, что ее действительно нет. Я никогда больше не увижу свою сестру. Я никогда не смогу обнять ее и услышать ее смех.
Он может мстить за ее смерть сколько угодно. Это не меняет того факта, что она никогда не вернется домой.
У меня сейчас нет ни слов, ни сил. — Как она умерла?
— Все произошло быстро. Это все, что тебе нужно знать, — он проводит рукой по лицу, вытаскивает из кармана пачку сигарет и протягивает одну мне через стол.
— Мне бы чего-нибудь покрепче, но наверное, сойдет и это, — я пожимаю плечами и беру сигарету.
— Роза, — его голос суров.
— Что?
— Ты туда не вернешься. Даже не думай об этом.
— Я сказала, что мне бы чего-нибудь крепче, а не то, что я туда вернусь, — огрызаюсь я в ответ.
Мы выходим на улицу. Я плюхаюсь на скамейку и запрокидываю голову, глядя на звезды.
Делаю глубокий вдох, и слезы наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю ночи с Лукой, когда мы занимались именно этим.
— Все пошло наперекосяк. Надо было просто рассказать Луке с самого начала. В любом случае, они убили Еву. Все было напрасно, — я затягиваюсь, но мои руки трясутся.
— Ты поступила правильно, Роза. Ты защитила свою семью. Ты заботилась о Луке, о нас. Ты жила с этим чудовищем несколько недель. Во всем виноват Романо, а не ты. Ты должна перестать так думать. Я видел, как ты выросла в бесстрашную женщину, ты та самая девочка, за которой я наблюдал, пока ты росла. Будь этой женщиной. Не сдавайся. Не сейчас.