Шрифт:
Глава 1.
— Сережа. — Юлькин громкий шепот разбудил его среди ночи, — кажется, я рожаю!
— Опять? Юль, ты уверена?
Сережа, проснувшись от энергичных Юлькиных тычков, слепо щурил глаза, лунный свет за окном не давал достаточно света, и он видел, или скорее угадывал, только размытые тени. Вылезать из постели не хотелось, зимой всегда зябко, даже если в доме тепло.
— Нет! — возмущенно зашипела она, — у меня это, знаешь ли, в первый раз!
— Может подождем еще немного? — он потянулся обнять любимую жену, но она рывком оттолкнула
— Конечно, давай подождем. Рожу прямо здесь и умру от боли, потому что мой муж бесчувственный чурбан!
— Я прибью Светку, — вздохнул Сережа и принялся одеваться.
Светка родила около месяца назад, и первым делом вывалила на Юльку свои ощущения. И еще пожалела, мол, я-то одного родила, а тебе двоих придется. Так что весь последний месяц Сереже приходилось неотлучно находиться при жене, которая истерила по малейшему поводу, напуганная предстоящими родами. И ничьи заверения, даже Светкины, что все не так страшно, что у нее-то все хорошо, не могли переломить ситуацию.
И в роддом они ездили уже три раза. Да и с роддомом… Сережа хотел оставить Юльку рожать в Германии, но она уперлась рогом, не хочу умирать на чужбине, хочу перед смертью дышать воздухом Родины. Пришлось вернуться в Москву. Убедить Юльку не ехать в родной городишко, а то и поселок, удалось только благодаря отсутствию там нормальной медицины.
— Паш, — Сережа нащупал телефон, лежащий на тумбочке, и набрал своего бессменного водителя, — Юлька опять рожает… Да, минут через десять-пятнадцать…
— Сережа! — испуганный шепот Юльки перебил его, — у меня воды отошли… кажется… все так мокро…
— Черт! Паша, бегом! Она, правда, рожает!
Одеваться времени не было. И Сережа перепуганный не меньше Юльки, просто завернул ее одеяло, на ощупь натянул на Юлькины ноги тапочки, и потащил в машину. Воды на самом деле отошли, вся постель была мокрая, а значит в этот раз его жена права, она все таки рожает.
— Сережа, мне страшно! — Юлька не замолкала ни на минуту, из-за чего они оба еще больше нервничали и переживали. — А-а-а! Сережа, у меня схватки?!
По дороге Юлька кричала, и бедные мужчины не знали что делать. Паша постоянно оглядывался и гнал, как сумасшедший. Хорошо, что глубокой ночью дороги были почти пустынны. А Сережа, держал ее за плечи, уложив себе на грудь спиной, и шептал на ухо то ли для нее, то ли для себя:
— Юлька, все будет хорошо. Дыши. Сейчас приедем в роддом… вдох-выдох… все будет хорошо… Юлька, мы уже сейчас приедем…
В больницу они долетели буквально минут за пятнадцать, но Юлька орала в руках Сережи как резанная, доводя и его, и себя до исступления. Он уже сам начал паниковать и влетел в приемный покой с перекошенным от ужаса лицом.
Но все оказалось не так страшно. Да, схватки у Юльки, действительно, были. Но она все же кричала больше от страха, чем от боли, и после резкого замечания медсестры, что дети и роженицы спят, а она их сейчас перебудит своими криками, замолчала. И только с отчаянием смотрела на Сережу круглыми от ужаса глазами.
— Юлька, —
Юльку увезли, а Сережа остался сидеть в приемном покое, пока недовольная медсестра не вернулась и не сопроводила его в палату.
Юлькины роды в самом лучшем перинатальном центре он оплатил заранее, выбрав для любимой жены апартаменты, которые предусматривали и комнату для посетителей. И именно там, устроившись на уютном диванчике Сережа обзвонил всех родителей и друзей, сообщив приятную новость. Папа с мамой грозились приехать прямо сейчас, ночью, но Сережа уговорил их подождать до утра.
Он так волновался и переживал за Юльку, что даже не пытался заснуть. Все равно не сможет, вот только прикроет глаза на минуточку…
— Эй, папаша, просыпайся, — разбудил его насмешливый голос, — поздравляю! Двойня у тебя. Дочка и сын.
— Что? — Сережа спросонья даже не понял о чем ему говорят.
— Родила, говорю жена твоя. Только что. Дочка старшая, а сынок на полчаса младше.
— Уже!? — ему показалось, что он буквально пять минут назад привез Юльку в больницу, но серый сумрак за окном ненавязчиво намекал, что уже утро.
— Уже… — добродушно передразнила его пухленькая немолодая медсестричка, — кому-то уже, а кто-то несколько часов промучился.
— Юлька, — встрепенулся Сережа, — как она? Все хорошо? И как… дети?
— Хорошо-хорошо, — улыбнулась женщина, и погладила его по голове, как маленького мальчика, — здоровые детки, активные, грудь хорошо берут. И с мамочкой тоже все хорошо. Тяжело ей, конечно, пришлось, но ничего. Заживет…
— Что с ней?
— Хорошо все, папаша, не волнуйся. Сейчас отлежится после родов, привезем в палату, и сам все спросишь. И на деток своих полюбуешься.
Больше Сережа не спал, волнение не позволяло ему даже сидеть на месте. Он сделал несколько кругов по комнате, натыкаясь на непривычно стоящую мебель: диван, два кресла из светлой кожи и низенький журнальный столик, споткнулся об овальный и тоже светлый ковер и едва не упал… выругался про себя, все же зрение у него все еще не полноценное, и светлая мебель на фоне светлых стен то еще испытание на внимательность для полузрячего человека.
В горле все высохло от страха. Как там Юлька? Что там у нее заживет? И дети… что, вообще, ему теперь делать с детьми? Где-то здесь была вода, он точно как-то натыкался на прохладный графин. Кажется на подоконнике.
Когда Юльку бледную, уставшую, но бесконечно счастливую привезли наконец в палату, Сережа уже извелся донельзя. Он набил кучу синяков, выпил всю воду и едва дышал от волнения.
— Юлька, — Сережа выдохнул, — ты как? Как ты себя чувствуешь?
— Сережа, — Юлька улыбнулась. Растерянный, взъерошенный и такой непривычно испуганный муж, стоящий посреди комнаты вызывал умиление, — все хорошо. Это совсем не так страшно, как я думала. Но ужасно больно. Хотя, дети… Сережа, они такие красивые. И оба похожи на тебя. Такие же милый и трогательные.