Шрифт:
Глава 1
Глава I – Тот, кто внушает страх
Трудно сказать, что именно послужило причиной последующих событий: вырвавшийся у меня из груди рык, неуклюжая попытка сделать шаг в новом теле или сдавшие нервы одного из охранников. Наверное, всё вместе.
Автомат в руках бойца дёрнулся, выплюнув одиночную пулю. Плечо толкнуло и обожгло – снаряд прошел навылет, прихватив с собой небольшой кусок мяса. Вслед за первым выстрелом прогремело ещё два, отозвавшихся тупой болью в боку и ноге, начавшей стремительно расползаться по телу.
Глаза застелила багровая
Впрочем, случившееся тяжело назвать боем. Приговорённый к обезглавливанию смертник не сражается с палачом, им обоим заранее известен исход. Замах, удар – бронежилет выдержал, а вот человек, отлетев на пару метров и приложившись о стену, рухнул на пол бесформенным мешком.
Возможно, на этом бы всё и закончилось, ведь единственный враг был повержен. Всё испортила череда новых выстрелов и… страх. Спустя какие-то доли секунд, он достиг того предела, когда перестал быть чем-то эфемерным и стал осязаемым, по крайней мере, для меня. Липкая серая хмарь с алыми прожилками и сводящий с ума терпкий аромат. Страх – он таил в себе огромный источник желанной и в то же время бесхозной силы! Стоило лишь протянуть руку, позвать, и грязные потоки эмоций подались навстречу, словно верный зверёк, готовый услужить.
Я вобрал в себя всё без остатка, но смог принять едва ли сотую часть. Страх, этот источник был предназначен кому-то другому, я же мог ухватить лишь жалкие крохи, которые скорее распаляли голод, нежели утоляли его.
Мир окончательно исказился, я видел лишь серые образы и отсветы чужих Искр – источник заветной пищи, моей пищи! Добраться до неё оказалось на удивление трудно, но всё же преграда, стоявшая между нами, пусть и медленно, но поддавалась.
Объятия Удава
Полное обездвиживание
Любая попытка вырваться может нанести травму
Стоило прислушаться к… системке, но в том состоянии я попросту не был способен здраво мыслить. Первая же попытка высвободиться отозвалась хрустом в рёбрах, но это меня не остановило, в отличие от укуса в шею. Стены покачнулись, налившееся свинцом тело обмякло и повалилось на пол. Короткая схватка показала, что самой опасной тварью в этой бетонной коробке оказался не я, а Алёна – Шас-саари сотого уровня.
Обратная трансформация заставила забыть обо всём. Здесь не было Иллании, и я смог в полной мере прочувствовать, каково же это, когда мясо плавится, бурлит и спрессовывается в пласты новой плоти, а кости, оказавшись слишком большими для человеческого тела, ломаются и стягиваются.
Хотел бы я сказать, что терпел, сжав зубы, но сдержать рвущийся из груди вопль было нереально, вот только ещё не преобразившиеся гортань и связки обратили его в вой обезумевшего зверя, породивший новую волну страха, едва не обратившую процесс вспять. С тем же успехом можно попытаться успокоить дикого и голодного зверя, размахивая перед его носом окровавленным куском мяса. К счастью, девушка так и не выпустила меня из своих объятий, а новая порция… яда заглушила боль, погрузив в состояние, пусть и с натяжкой, но походившее на полудрёму.
– Артём, ты меня слышишь? – голос старика был тихим и далёким. – Алёна, антидот, нам нельзя его терять.
Шею
Перед глазами всё плыло, но попытки этак с третьей я всё же смог сфокусировать взгляд. Меня заперли в бетонной коробке, единственным выходом из которой были механические двери, на чьей металлической поверхности красовались глубокие борозды – вот она, та самая преграда, которая мешала мне добраться до… пищи. Впрочем, животная сущность решила пойти иным путём, причём создав его собственными лапами. Вид провала в стене, из которого торчали вывернутые арматуры, пробрал даже меня, что уж говорить о десятке человек, запертых в соседнем бункере? Я их не видел, но всё ещё чувствовал, словно гончая, вставшая на след добычи. Ученые, возможно, врачи и внутренняя охрана, люди, совсем недавно пытавшиеся меня пристрелить.
Охрана… вряд ли это рядовая организация, скорее уж головорезы, и дело не в том вояке, что в меня выстрелил, а в остальных, которые до последнего держали себя в руках. Никакой паники, суеты и криков. Остается только гадать, сколько пролитой крови на их руках, и, тем не менее, боялись они, а не я. И всё же их страх был обоснован – четыре тела, так и оставшиеся лежать бесформенными мешками у стен, наглядно показывали разницу наших сил и возможностей.
Из всей немалой делегации, устроившей мне столь тёплый приём, в коробке осталось лишь двое… по крайней мере, живых. Алёна, так и не ослабившая своих цепких объятий, и Степан Маркович, склонившийся над нами.
– Артём, ты меня узнаёшь? – спокойный и вместе с тем жесткий голос старика подействовал не хуже ушата холодной воды, возвращая мысли к «здесь и сейчас».
– Артём, ты знаешь, кто я такой? – попытался кивнуть, но Алёна тут же отреагировала, ещё сильнее сжав тиски. – Не нужно резких движений, назови моё имя, Артём!
– Степан Маркович, – говорить было тяжело, во рту пересохло и язык едва ворочался, но я всё же прохрипел ответ.
– Артём, ты понимаешь, где ты и что происходит? – старику явно было мало одной проверки.
Прежде чем ответить, я вновь посмотрел на четыре неподвижных тела. Стрелок, первый, у которого сдали нервы, судя по всему, приложился затылком о стену, оставив алую кляксу в месте удара. Сейчас он лежал лицом в луже собственной крови и не подавал признаков жизни. Скорее всего, умер мгновенно, остальным повезло меньше. Пусть когти не справились с металлической дверью, но на то, чтобы разорвать защиту людей, их хватило. Те самые бесформенные мешки были… порваны.
Изувеченные трупы, кровь… я смотрел на них, а внутри меня так ничего и не дрогнуло. По спине пробежал едва заметный холодок, но оформиться в оцепенение не смог – слишком часто я видел подобное в Теллуре, и если честно, большой разницы не ощущал. Тот мир любил детали во всём, даже в вывернутых наружу органах. Даже привкус крови во рту не был чем-то новым, правда, его я едва уловил, организм впитывал ту буквально всей поверхностью – на мне не было ни единой капли крови.