Правосудие Девлина
Шрифт:
Лорд Сигмунд, сидящий рядом с советником Арнульфом, пробормотал что-то сочувственное. Затем в комнате снова повисла гнетущая тишина. Раньше прения начинались, как только открывались двери в зал, и королю Олафуру приходилось призывать своих неуправляемых советников к порядку. Теперь, когда настроения при дворе поменялись, все стали скупиться на слова, никому не хотелось даже показаться неучтивым. Всем, несомненно, хотелось узнать причину, по которой их так срочно собрали здесь, тем не менее никто не решался высказаться вслух.
Даже пустующее кресло, которое появилось в конце стола со времени последнего собрания, не могло
Некоторые советники беспокойно ерзали, но капитан Драккен сохраняла спокойствие, мысленно повторяя сто двадцать два действующих предписания для стражи. Она добралась до правила номер тридцать три, в котором говорилось о наказании за преступную халатность при исполнении обязанностей, когда двери снова распахнулись.
Капитан встала вместе со всеми, как только король Олафур вошел в зал. За ним по пятам следовали посол Сельварата и барон Мартелл. Дворяне поклонились, а капитан Драккен и маршал Ольварсон отдали честь. Король ответил лишь взмахом руки и занял свое место. Посол Сельварата расположился справа.
Пока советники рассаживались, барон Мартелл проследовал к пустому креслу. Что ж, теперь стало понятно, ради кого созван совет, но почему – оставалось загадкой. У барона не было причин присутствовать на собрании. Если только он не намеревался обратиться с жалобой или дать свидетельские показания по какому-либо делу, однако даже в этом случае обычай предписывал ему выступать стоя.
– Я собрал вас сегодня, чтобы вы первыми могли услышать об изменениях, которые вскоре произойдут. Реформы усилят и обезопасят наше королевство, сохранят наследие, переданное мне предками, обеспечат его передачу грядущим поколениям, – начал выступление король Олафур.
Для человека, который сообщает радостную весть, он выглядел необычайно мрачно.
– Но прежде я должен сообщить вам печальную новость, – продолжал он, словно прочитав мысли Драккен. – Девлина из Дункейра убили две недели назад.
Король Олафур смотрел ей прямо в глаза, поэтому капитан Драккен постаралась притвориться потрясенной. Она и в самом деле была удивлена, но только странным выбором времени для подобного сообщения.
– Как? Где это произошло? – спросил лорд Рикард, отвлекая от нее внимание короля.
Леди Ингелет удивленно приподняла брови от такого неслыханного нарушения этикета. Короля не обрывают на полуслове. Никогда.
Однако даже если Олафур и рассердился, то не подал виду.
– Избранный ехал в Кальвеланд, по крайней мере мы так считаем, когда на него напала банда разбойников. Странствующий торговец нашел его тело и оповестил местные власти – горестно покачал головой король Олафур. – Теперь мы уже не узнаем, почему он решил не возвращаться в Кингсхольм и какое дело потребовало его путешествия на север. Мы уверены тем не менее, что он был верным вассалом и остался таким, даже встретив смерть.
Это был хорошо продуманный шаг, поскольку, превознося достоинства Девлина, король косвенно порицал его. Многие члены совета не являлись друзьями Девлина и готовы были воспользоваться любой возможностью очернить его, утверждая, что он оказался негодяем и пренебрег своим долгом.
– Вы, конечно, захотите заказать заупокойную службу, – услышала капитан свой собственный голос, – чтобы отдать дань тому, кто верой и правдой служил
Последний раз одного из Избранных пришлось оплакивать более десяти лет назад. Только Девлин оказался другим человеком, с ним словно вернулась слава героев давно минувших лет. А если верить Стивену и Дидрику, он, хоть и недолго, владел Мечом Света. Тем не менее милости богов оказалось недостаточно, чтобы спасти ему жизнь.
– Я уверен, что священнослужители сделают все причитающееся в подобных случаях, – ответил король.
Капитан Драккен все же продолжала настаивать, хотя и знала, что ведет себя безрассудно.
– Брат Арни также может проследить за проведением церемонии следующих выборов. Многие захотят пойти по стопам Девлина и послужить родине в качестве следующего Избранного.
Она сама согласна пройти испытание, если не найдется более достойного кандидата.
– Новый Избранный назван не будет, – осадил ее король Олафур. – Неужели вам непонятно, что жизнь Девлина кое-чему научила нас: глупо возлагать все наши страхи и надежды на плечи одного-единственного воина. Никто не сможет оправдать наших ожиданий и нести такое бремя.
– Я сама много раз слышала, как Девлин сетовал на наш обычай. Он считал, что мы должны сами защищать себя, а не полагаться на Избранного, – заметила леди Ингелет. – Он призывал искать силы в увеличении числа наших бойцов и находить новых союзников.
Король кивнул и одарил леди Ингелет легкой улыбкой.
– Совершенно верно.
Капитан Драккен даже зубами заскрежетала. Она тоже слышала ворчание Девлина по поводу обычая искать поддержки у Избранного. Он однажды посетовал, что джорскианец скорее дождется, пока его дом сгорит дотла, дожидаясь спасения, чем возьмет ведро с водой, чтобы бороться с огнем самостоятельно. В его словах определенно была доля правды. Люди так привыкли рассчитывать на чью-то силу, что сами перестали заботиться о себе.
И все же Девлин ни за что не стал бы пропагандировать идею оставить людей беспомощными. А именно это и произойдет. Никто не рискнет противостоять королю и его тирании. Девлина, несомненно, убили именно по этой причине. Он не стал бы стоять сложа руки, пока король измывается над своим народом. Один за другим уничтожались все, кто противился королю. Драккен понимала, что скоро Олафур разберется и с ней, это всего лишь вопрос времени.
– В связи с кончиной Избранного его место в совете освобождается. Я попросил барона Мартелла присоединиться к нашей дискуссии, и он великодушно согласился.
Барон привстал и поклонился королю.
– Для меня большая честь послужить отечеству, – произнес он.
Так вот какой была плата за убийство. Больше не осталось сомнений, что именно барон замешан в смерти Девлина. Место в совете в обмен на убийство. Драккен сознавала, что многие бы посчитали это взаимовыгодной сделкой.
Она перевела взгляд на лорда Рикарда, который беспокойно заерзал под взглядами коллег-советников. Почти все они весьма неохотно терпели его присутствие, и лишь горстка придворных будет расстроена его исчезновением. Поскольку Рикард являлся единственным представителем неспокойной приграничной зоны, то даже когда он держал язык за зубами, одно присутствие лорда служило напоминанием, что не все ладно в Джорске. С другой стороны, Мартелл – наследник старинного рода из консервативной центральной провинции. Он не станет вступать в полемику.