Право крови
Шрифт:
– Вдобавок, дело касается и Церкви Трех, – добавил Дорий. – Поскольку один из их служителей также пал жертвой…
– Собор здесь, Церковь же – нет. Если Церковь Трех не спешит призывать к ответу убийцу ее собственного чада, сие упущение – на ее совести.
Обескураженный, староста умолк. Ульдиссиан едва сдержался, чтобы не выругаться. Похоже, брата Микелия не остановит ничто.
Одно утешение: хотя бы Лилию во все это не вовлекли. Такого крестьянин бы не перенес. Она и без того слишком многое претерпела от рук обеих сект, и…
Стоило Ульдиссиану вспомнить о Лилии, в уголке
К несчастью, туда же устремил взгляд и мастер-инквизитор.
Лилия замерла, будто загнанный в угол зверь. Похоже, она украдкой выбралась на улицу со двора «Кабаньей головы», поглядеть, как разворачиваются события, и в тревоге за Ульдиссиана начисто позабыла о его предостережениях.
Брат Микелий, несомненно, сразу же понял, что она не из местных. Само по себе это вполне могло ничего не значить, однако, стоило ему встретиться с нею взглядом, в глазах его мелькнуло что-то вроде узнавания.
Человек в долгополых ризах устремил обвиняющий перст в сторону аристократки.
– Ты, там! Ты…
И тут в небе снова ударил гром, да такой силы, что кое-кому из собравшихся, в том числе – брату Микелию, пришлось прикрыть ладонями уши.
Внезапно поднявшийся ветер взвыл, точно голодный волк. Яростный шквал отшвырнул всех прочь – даже охранники инквизитора не смогли устоять на месте. Под его устрашающим натиском остались недвижны – по крайней мере, на время – лишь трое.
Брат Микелий, Лилия и Ульдиссиан.
Однако мастер-инквизитор удержался на ногах лишь с огромным трудом. Оторвав взгляд от Лилии, он вновь повернулся к узнику. На лицо его страшно было смотреть. Брат Микелий ожег крестьянина взглядом, исполненным ярости… и в то же время немалого ужаса.
– Во имя Пророка! Что все это…
Жуткий разряд молнии ударил в самую середину деревни, и…
Пораженный им, мастер-инквизитор не успел даже пискнуть. В ноздри ударила тошнотворная вонь горелого мяса, живо подхваченная неистовым ветром. Удар молнии превратил брата Микелия в бесформенный обугленный ком. Жертв подобных ударов Ульдиссиану видеть уже доводилось, но сейчас мертвое тело выглядело много страшней.
Рядом с первой молнией ударила в землю вторая. Кто-то отчаянно вскрикнул, и люди бросились врассыпную. Ураганный ветер, продолжавший завывать над Серамом, валил с ног тех, кто не успел ухватиться за что-либо попрочнее.
Ульдиссиан огляделся в поисках Лилии, однако нигде ее не нашел. Порыв ветра швырнул ему в лицо пригоршню мусора, и крестьянин невольно вскинул вверх локоть, прикрывая глаза.
Только тут он и обнаружил, что снова свободен. Оковы его болтались на одном из запястий, а, стоило ему потянуть, оставшийся браслет разомкнулся, будто никто его и не запирал.
Не тратя времени на раздумья о беспечности стражников, Ульдиссиан сосредоточился на том, как быть дальше. Однако вооруженная охрана брата Микелия решила этот вопрос за него – двинулась к освободившемуся узнику, несмотря на ужасный ветер. Троим уже удалось подобраться к нему почти на расстояние удара, а четвертый отставал от товарищей
Но как только передний потянулся к крестьянину, ураган швырнул навстречу ему увесистую деревянную скамью, в коей Ульдиссиан не сразу сумел признать ту, что обычно стояла у входа в таверну. Импровизированный снаряд поразил охранников без промаха, одного уложив навзничь, а остальных сбив с ног и отшвырнув прочь.
В некотором отдалении позади упавших вновь показалась Лилия, одной рукой вцепившаяся в угол кузницы. Другой рукой она махала Ульдиссиану, призывая его следовать за собой.
Ошеломленный, крестьянин без раздумий рванулся к аристократке. Мимо, подхваченные ураганом, то и дело со свистом пролетали самые разные вещи. Люди со всех ног разбегались по домам. Еще одна молния ударила в деревенский колодец, почти целиком разрушив окружавшее его каменное ограждение.
Но, несмотря на этакое множество опасностей, Ульдиссиан добрался до Лилии целым и невредимым. Девушка тоже оказалась жива и здорова – только несколько прядей золотистых волос выбились из прически.
Тревога о ней затмила собою все прочие мысли.
– Лилия! Тебе нужно где-нибудь спрятаться…
Лилия схватила его за руку, но вместо того, чтобы вместе с ним броситься к дверям кузницы, потащила Ульдиссиана в сторону леса. Удивленный ее неожиданной силой, крестьянин, не рискуя противиться, а значит, дольше необходимого оставаться на открытом месте, послушно побежал следом, за околицу Серама. Конечно, Ульдиссиан понимал, что самым разумным было бы укрыться в каком-нибудь из домов, но отчего-то не сомневался: столь же надежное убежище отыщется и в лесной чаще.
И в самом деле: стоило им углубиться в заросли, как ветер вроде бы поутих. Мимо по-прежнему летел всяческий мусор, но беглецов – вот чудеса! – не зацепило ничто тяжелее листочка с дерева.
Со стороны Серама донесся уже знакомый обоим треск. Небо на миг озарилось сиянием, как будто сквозь пелену туч внезапно пробился луч солнца. Ульдиссиан оглянулся было назад, но Лилия волокла его за собой. Гром продолжал грохотать, словно копыта коней тысячи верховых, и это напомнило крестьянину об инквизиторах и злосчастном брате Микелии. Как только ненастье уймется, его охранники наверняка пустятся за Ульдиссианом в погоню – особенно после весьма настораживающей гибели вышестоящего. Конечно, сам Ульдиссиан относил жуткую смерть священника на счет непредсказуемости природных стихий – пусть даже ни разу в жизни не видывал такой диковинной, смертоносной перемены погоды, однако не сомневался, что участь, постигшую брата Микелия, с ним, так ли, иначе, свяжут наверняка, сколь нелепо бы это ни выглядело.
– Беги! – крикнула ему Лилия, оглянувшись назад. – Беги, не мешкай!
Однако в тревоге о нем аристократка забыла о том, что лежит впереди. Рытвину в земле Ульдиссиан углядел за миг до того, как нога Лилии коснулась ее края. Крестьянин хотел было предостеречь спутницу, однако та уже оступилась, выпустила Ульдиссианов локоть, взмахнула руками и, коротко вскрикнув, рухнула наземь.
Упав, Лилия скорчилась от боли. Ульдиссиан, едва не споткнувшись, бросился к ней. Невидящий взор лежащей был устремлен в пустоту.