Правила боя
Шрифт:
– Хорошо, пойдем…
Мы прошли через двор и углубились в парк.
Странный это был парк, где вперемешку росли ели, сосны, березы и яблони с маленькими зелеными и, наверное, ужасно кислыми яблочками.
– Леша, ты Светлану любишь, да?
– Люблю.
– Крепко-крепко?
– Крепко-крепко-крепко!
Она остановилась на полянке этого похожего на маленький лес парка. Ветер с Невы раздувал ее пушистые блестящие волосы, накрывая лицо, и глаза, и губы. И чтобы услышать ее, мне приходилось наклоняться все ближе и ближе.
– А я обманула тебя и старичка этого, Сергачева, тоже… Нет там,
Она обняла меня за шею и не стала целовать, а просто прижалась лицом к моему лицу, и что-то соленое потекло по нашим щекам, совсем немного, несколько соленых капель счастливых слез.
Я осторожно взял ее за талию, и мы начали кружиться в неслышимом вальсе по этой странной поляне странного парка на Каменном острове.
И вдруг я почувствовал как ее тело вздрогнуло, обмякло и начало сползать вниз, на траву, а мои пальцы стали мокрыми и липкими.
Я неловко положил ее тело и посмотрел на свои руки.
Со всех сторон уже бежали охранники, один из них громко командовал остальным, раздалась автоматная очередь, потом еще одна, где-то, ломая сучья, упало тело.
Но все это не имело никакого смысла, абсолютно никакого смысла…
Я нагнулся к Наташе, ее губы шевелились.
– А мне не больно, совсем не больно…
Потом подошел Сергачев.
– Ничего, Лешенька, ничего…
Я опустился на колени и провел рукой по Наташкиному лицу…
Глава четвертая
Ракета подана!
Ровно в 8.00 по Гринвичу, или в 2.00 по времени Нью-Йорка, атомоход «Лакшми» вошел в территориальные воды Соединенных Штатов Америки.
Русский моряк с простой фамилией Иванов стоял в ходовой рубке атомохода рядом с арабским капитаном Мухаммедом Нушри, и если бы не правая рука русского, прикованная наручником к его поясу и стоящий за спиной матрос с пистолетом в руках, вполне можно было бы подумать – капитан и старпом вместе проходят сложный участок фарватера.
Выяснилось, что русский прилично говорит по-английски, начитан и вообще интересный собеседник, который так нужен моряку во время дальнего перехода. Капитан Нушри встречался с командой только во время совместных намазов, а остальное время проводил в обществе русского. За семь дней совместного плавания они обсудили проблемы английской литературы, которую прекрасно знал капитан Нушри, и историю русской литературы Серебряного века, в которой разбирался капитан Иванов.
– Где вы научились говорить по-английски? – в первый же день спросил Мухаммед Нушри. – В училище?
– В «автономке», – ответил Иванов, – в длительном автономном плавании. Полгода без всплытия, за это время черта в ступе выучишь, не только английский язык.
– «Черт в ступе» – интересная идиома, – заметил Нушри. – Это Уэльс или Шотландия? Представляю бородатых горцев-хайлендеров в клетчатых килтах, которые потрясают боевыми топорами и кричат: «Черт в ступе!»…
– Это не Шотландия, это Россия. Русское народное выражение, – ответил Иванов.
Капитан Мухаммед
В Центре управления полетами в Хьюстоне и на космодроме мыса Канаверал шли последние приготовления к пуску. Обычную предстартовую лихорадку усугублял тот факт, что среди пяти готовых к полету астронавтов был необычный пассажир – скандально известный российский бизнесмен Борис Береговский, сменивший, правда, свои имя и фамилию на Сократ Оленин. Сообщая об этом заурядном факте, одна из английских газет допустила любопытную опечатку, написав новую фамилию русского олигарха на ирландский манер О'Ленин. После чего эту опечатку часто повторяли в газетах уже умышленно. Живущий в Лондоне бизнесмен не на шутку претендовал на роль вождя нации.
Спецслужбы всех стран мира работают по одной примитивной схеме. После совершения теракта в метро все силы и средства бросаются на обеспечение безопасности метроперевозок, хотя все прекрасно понимают, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. И следующий теракт происходит где-то в другом месте, скажем, в воздухе. Безопасность в метро становится неактуальной, силы служб безопасности перебрасывают на авиацию. После событий одиннадцатого сентября серьезных терактов в Америке не было, потому что ЦРУ и ФБР пристально следили за пассажирами, багажом и экипажами гражданской авиации, все остальное предоставляя обычным местным службам обеспечения порядка. Поэтому шесть автомобилей, за рулем которых сидели добропорядочные белые граждане, внимания дорожной полиции не привлекли и беспрепятственно добрались почти до ворот космодрома.
Отъехав на обочину, часть людей пересела из головной машины в остальные, и небольшая колонна снова двинулась в путь.
Внешне космодром Канаверал напоминал укрепленную крепость, готовую к многомесячной осаде. Бетонный забор со сторожевыми вышками через каждые триста ярдов, массивные металлические ворота вместо обычного легкомысленного шлагбаума – все свидетельствовало о высшей степени надежности и безопасности всего, что находилось на территории космодрома.
Идущая головной машина резко увеличила скорость и на полном ходу врезалась в металлические ворота. Сразу же раздался взрыв, и не успела осесть бетонная пыль, как пять автомобилей ворвались на территорию космодрома и помчались к одинокому зданию, где дожидались сигнала на посадку члены экипажа космического челнока и отдавший двадцать миллионов долларов за безопасное путешествие в космос российский бизнесмен Сократ Оленин.
Группа десантирования покинула подлодку и направилась к побережью Флориды.
Уничтожить символическую охрану стартового бункера для профессиональных боевиков «Аль-Каиды» было делом нескольких минут, и пока из центра управления стартовым комплексом безуспешно пытались дозвониться в караульное помещение, чтобы выяснить причины взрывов, нарушающих нормальную подготовку к ответственному старту, пятеро космических заложников были погружены в автомобили и беспрепятственно вывезены с территории космодрома.