Правда
Шрифт:
— Знаю, знаю. Просто думаю, что, если бы лорд Витинари действительно хотел кого-то убить, этот человек был бы гарантированно мертв… Кстати, найди его сиятельство в «Книге Пэров Твурпа». Уверен, патриций получил образование в Гильдии Наемных Убийц.
— Так оно «предполагаемое» или нет? — спросил Хорошагора, рука которого зависла над буквой «п». — Определись уже.
— Пусть будет «похоже что нападение», — решил Вильям, — «лорда Витинари на своего секретаря Руфуса Стукпостука во дворце сегодня». Э-э… «Прислуга услышала…»
— Мне самой заняться
Вильям некоторое время тупо смотрел на нее, потом кивнул.
— Рокки!
Сидевший у двери тролль, заворчав, проснулся.
— Чего, сэр?
— Найди Старикашку Рона и остальных, скажи, пусть собираются здесь, да побыстрее. Пообещай премиальные. Так, на чем я остановился?
— «Прислуга услышала…» — подсказал Хорошагора.
— «…как его сиятельство…»
— С отличием окончивший в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году школу Гильдии Наемных Убийц, — сообщила Сахарисса.
— Да, это тоже вставь, — кивнул Вильям, — а дальше: «…сказал: „Я убил его, я убил его, мне очень жаль…“» О боги, Ваймс прав, это бред какой-то. Чтобы сказать это, он должен был напрочь свихнуться.
— Господин де Словв, если не ошибаюсь? — раздался чей-то голос.
— Проклятье, что на этот раз?
Вильям обернулся. Сначала он увидел троллей, потому что четыре тролля, стоящие пусть даже на заднем плане, занимают метафорический передний план любой картины. Два человека перед троллями выглядели лишь мелкой деталью, к тому же один из них являлся человеком только, так сказать, по своей традиции. На самом деле он был зомби. И, судя по выражению его серовато-бледного лица, он относился к тем людям, основная цель существования которых — осложнять жизнь другим, но ни в коем случае не себе.
— Господин де Словв? Думаю, ты меня знаешь. Я — господин Кривс из Гильдии Законников, — представился господин Кривс и чопорно кивнул. — А это, — он показал на стоящего рядом невысокого молодого мужчину, — господин Рональд Карней, новый председатель Гильдии Граверов и Отпечатников. Четыре господина за моей спиной, насколько мне известно, не принадлежат к какой-либо гильдии, но…
— Граверов и Отпечатников? — переспросил Хорошагора.
— Да, — подтвердил господин Карней, — мы дополнили нашу хартию. Членский взнос Гильдии составляет двести долларов в год…
— Я не собираюсь… — начал было Вильям, но Хорошагора остановил его, положив ладонь ему на предплечье.
— Это шантаж, — прошептал он, — но я думал, будет хуже. У нас нет времени на судебные тяжбы, а при наших тиражах мы отобьем деньги за несколько дней. И конец проблеме!
— Тем не менее, — продолжил господин Кривс особым законоведческим тоном, который способен высасывать деньги на расстоянии, — в данном случае, учитывая особые обстоятельства, предусмотрен единовременный платеж в размере, скажем, двух тысяч долларов.
Гномы затихли. Потом раздался
— Значит, договорились, — подытожил господин Кривс, предусмотрительно отступая в сторону.
Тролли начали выпрямляться. Для того чтобы между гномами и троллями началась драка, серьезного повода не требовалось. Достаточно того, что они жили в одном мире.
На сей раз уже Вильям удержал Хорошагору.
— Погоди, не торопись. Почему-то мне кажется, существует закон, согласно которому законников убивать запрещено.
— Ты уверен?
— Ну, многие из них до сих пор живы. Кроме того, он зомби. Разруби его пополам, и обе половинки подадут на тебя в суд. — Вильям повысил голос. — Мы не можем заплатить такую сумму, господин Кривс.
— В таком случае общепринятые законы и нормы позволяют мне…
— Я хочу видеть эту вашу хартию! — резко произнесла Сахарисса. — Я знаю тебя с самого детства, Ронни Карней, и чем-чем, а честностью ты никогда не отличался.
— День добрый, госпожа Резник, — поздоровался господин Кривс. — Собственно говоря, я предвидел такой поворот и специально захватил с собой экземпляр новой хартии. Надеюсь, мы имеем дело с законопослушными людьми?
Сахарисса выхватила из его руки свиток внушительного вида с большой печатью на веревочке и яростно воззрилась на строчки, как будто пытаясь взглядом сжечь написанное там.
— О, — сказала она через некоторое время. — Кажется, документ… в полном порядке.
— Именно так.
— За исключением подписи патриция, — добавила Сахарисса, возвращая свиток.
— Это всего лишь формальность, моя дорогая.
— Я не твоя дорогая, и подпись отсутствует, формальность это или нет. А значит, юридической силы данный документ не имеет.
Господин Кривс поморщился.
— Но ведь это совершенно очевидно. Мы не можем получить подпись человека, находящегося в заключении по обвинению в тяжком преступлении, — пояснил он.
«Ага, — подумал Вильям. — Вот они, ключевые слова. Когда человек прибегает к помощи „совершенно очевидно“, это значит, что в их доводах существует солидная брешь и они знают: никакой очевидностью тут далее не пахнет».
— Тогда кто сейчас управляет городом? — спросил он.
— Понятия не имею, — пожал плечами господин Кривс. — И меня это совершенно не волнует. Я…
— Господин Хорошагора, — сказал Вильям, — крупным шрифтом, пожалуйста.
— Все понял, — кивнул гном и протянул руку к кассе с новым шрифтом.
— Прописными, на всю шапку: «КТО УПРАВЛЯЕТ ГОРОДОМ?» — продолжал Вильям. — Теперь основным шрифтом, двумя колонками: «Кто правит городом, пока лорд Витинари находится под стражей? Отвечая на данный вопрос, один из ведущих городских законников сказал сегодня, что понятия не имеет и это его совершенно не волнует. Далее господин Кривс из Гильдии Законников заявил, что…»