Чтение онлайн

— Да ну, как можно. Этот сорт слишком мучнистый. Я сделаю из нее чипсы.

— Чипсы, значит? — уточнил Вильям.

Почему-то ему показалось, что именно так и следовало поступить.

— Да. Да, хорошая мысль. Пусть поджарится, господин Винтлер. Пусть поджарится.

Время неумолимо шло вперед.

Вернулся один из новых репортеров, чтобы сообщить о том, что взорвалась Гильдия Алхимиков, и спросить, можно ли это считать новостью. Отто был вызван из своего склепа и послан сделать снимки. Вильям дописал статью о вчерашних событиях и передал ее гномам. Потом появился какой-то добрый горожанин

и рассказал, что на Саторской площади собралась настоящая толпа, чтобы поглазеть на университетского казначея (71 г.), который сидит на крыше семиэтажного дома и выглядит весьма изумленным. Сахарисса, метко действуя пером, вычеркивала все прилагательные из отчета собрания анк-морпоркского Общества Любителей Букетов и в результате сократила его объем почти вдвое.

Вильям вышел на улицу, чтобы выяснить, как обстоят дела с казначеем (71 г.), и написать об этом несколько строк. Волшебники, совершающие странные поступки, — это не новости. Волшебники, совершающие странные поступки, — это волшебники.

Потом он бросил статью в корзинку для исходящих бумаг и посмотрел на отпечатную машину.

Она была огромной, черной и сложной. Без глаз, без лица, без жизни… она смотрела на него.

«Зачем какие-то там древние камни для жертвоприношений? — подумал он. — В этом лорд Витинари был не прав». Он коснулся рукой лба. Шишка давно исчезла.

«Ты поставила на мне свое клеймо. Я тебя раскусил!»

— Пошли, — сказал он.

Сахарисса, занятая своими мыслями, подняла голову.

— Что?

— Пошли отсюда. Немедленно. Погулять, попить чаю, за покупками, — ответил Вильям. — Просто уйдем отсюда. И пожалуйста, не спорь. Одевайся. Немедленно. Пока она не поняла. Пока не придумала, как нас остановить.

— О чем ты вообще говоришь?

Он сорвал с вешалки ее пальто и схватил Сахариссу за руку.

— Нет времени объяснять!

Она позволила ему вытащить себя на улицу. Там Вильям немного успокоился и вдохнул полную грудь воздуха.

— А теперь потрудись объяснить, что ты себе позволяешь? — потребовала Сахарисса. — У меня еще целая куча работы.

— Знаю. Пошли. Надо уйти подальше. На улице Вязов открылась харчевня, где подают весьма неплохую лапшу. Так во, всяком случае, рассказывают. Что скажешь?

— Но у нас столько дел!

— Ну и что? Дела никуда не денутся.

Сахарисса немного поразмыслила.

— Ну хорошо. Час или два все равно ничего не изменят.

— Вот и отлично. Идем.

Они были пойманы на пересечении улиц Паточной Шахты и Вязов.

Сначала до них донеслись крики. Вильям повернул голову и увидел, как по улице несется груженная пивом телега, запряженная четверкой лошадей. Увидел разбегающихся людей. Увидел, как из-под лошадиных копыт размером с суповую тарелку летит грязь вперемешку со льдом. Увидел блестящую бронзовую упряжь, валивший от коней пар…

Затем голова повернулась в другую сторону, и он увидел старушку на костылях, переходящую улицу и даже не подозревающую о несущейся на нее верной погибели. Увидел шаль, седые волосы…

Что-то мелькнуло рядом. Какой-то мужчина перевернулся в воздухе, приземлился на плечо прямо посреди улицы, перекатился, схватил старушку в объятия и прыгнул…

Обезумевшие лошади пронеслись мимо в туче пара и грязных брызг. Упряжка попыталась повернуть на перекрестке. Телега воспротивилась. Клубок из копыт, лошадей, колес, грязи

и отчаянных воплей прокатился чуть дальше, выбил несколько витрин, но потом телега, наткнувшись на каменный столб, остановилась.

Однако в соответствии с законами физики и правилами повествования о подобных событиях груз даже не думал останавливаться. Бочки, порвав связывавшие их веревки, посыпались на мостовую и раскатились в стороны. Некоторые развалились, залив пенным напитком водостоки. Остальные, подпрыгивая и сталкиваясь, помчались прочь по улице, что, разумеется, не ускользнуло от внимания законопослушных горожан — еще бы, добрая сотня галлонов пива, вдруг перестав кому-либо принадлежать, решила обрести свободу.

Вильям и Сахарисса переглянулись.

— Так, я пишу статью, а ты зовешь Отто!

Они произнесли эту фразу одновременно и вызывающе уставились друг на друга.

— Ну ладно, ладно, — наконец сдался Вильям. — Найди какого-нибудь пацана и заплати ему, чтобы он сбегал за Отто. Далее. Я говорю с этим Отважным Стражником, который спас старушку от Неминуемой Гибели, а ты освещаешь Большой Тарарам. По рукам?

— Я найду пацана, — согласилась Сахарисса, доставая свой блокнот, — но ты описываешь аварию и Пивную Халяву, а я разговариваю с Седой Бабушкой. Для широкой публики, понятно?

— Понятно! — уступил Вильям. — Кстати, нашим спасителем был капитан Моркоу. Пусть Отто обязательно сделает снимок, а ты не забудь узнать его возраст!

— Конечно!

Вильям направился к толпе, собравшейся вокруг разбитой телеги. Часть зевак бросилась преследовать бочки, и периодические вопли сообщали о том, что мучимые жаждой люди зачастую не осознают, насколько трудно остановить сто галлонов пива, да еще если они пребывают в катящейся дубовой бочке.

Первым делом Вильям старательно переписал с борта телеги название компании. Двое мужчин помогали лошадям подняться, но, судя по всему, к развозке пива они не имели никакого отношения. Скорее всего, они были самыми обычными людьми, которые пытались помочь испуганным лошадкам, отвести их в конюшню и позаботиться о них. И даже если лошади в процессе окажутся случайно перекрашенными… что ж, всякое случается, а-вообще-клянусь-всеми-богами-этих-лошадей-я-купил-уже-два-года как.

Вильям подошел к одному из зевак, который, похоже, не совершал никаких преступных деяний. По крайней мере, в данный момент.

— Изви… — успел только произнести он, как вдруг заметил устремленный на блокнот взгляд.

— Я все видел, — сказал горожанин.

— Правда?

— Это было у-жас-но-е зре-ли-ще, — принялся надиктовывать мужчина. — Но страж-ник, пре-не-бре-гая смер-тель-ной о-пас-но-стью, бро-сил-ся впе-ред и спас ста-руш-ку. Он за-слу-жи-ва-ет ме-да-ли.

— В самом деле? — откликнулся Вильям, торопливо царапая в блокноте. — А ты?..

— Сэмюель Арбластер (43 г.), каменщик, Поносная, одиннадцать «б».

— Я тоже все видела, — вмешалась стоявшая рядом дама. — Госпожа Флорри Перри, мать-блондинка троих сыновей, из «Сестер Долли». Это был про-сто кош-мар…

Вильям украдкой посмотрел на свой карандаш, который периодически служил ему волшебной палочкой.

— А где иконографист? — осведомилась госпожа Перри, с надеждой оглядываясь по сторонам.

— Э… Пока не подошел, — сказал Вильям.

— О. — Госпожа Перри явно была разочарована. — Кстати, та женщина и змея… Какая страшная судьба, правда? Готова поспорить, сейчас он делает ее снимки.