Чтение онлайн

— О чем задумался, Егор? — спросил Иван Иваныч, и я вернулся в реальность.

— Да так, — я поморщился, — накрыло что-то.

— Бывает, — Лопарев покачал головой, потянулся всем телом и встал. — Мне в город надо, поеду по квартирам, парней проверю.

Иван Иваныч направился на выход, и я сказал:

— Седых увидишь, пусть заходит, пообщаемся.

— Добро.

Снова я остался один и первое, что сделал, приготовил "беретту". После чего положил пистолет на кресло и прикрыл его одеждой. Кто его знает, что на уме у бывшего

майора КГБ? Не доверяю ему, слишком мало о нем известно, а значит, предосторожность не повредит.

***

Седых появился через пять минут. Он смерил меня оценивающим взглядом, расположился в кресле, где только что находился Лопарев, и сказал:

— Егор, у меня есть предложение.

— От которого нельзя отказаться? — по моим губам пробежала усмешка.

— Нет, — Викентий Николаевич пожал плечами, — отказаться можно, только тебе, как лидеру организации, нужно хорошо подумать, прежде чем сказать нет.

— А с чего это вы решили, что я лидер? Вы что-то путаете. Самый главный у нас Иван Иваныч…

— Не надо, — старик приподнял раскрытую ладонь. — Вы можете обмануть Дорофеева и Гаврилова, хотя они догадываются, что вождь прячется в тени, а для меня вся ваша конспирация детский сад.

— Ну и почему вы решили, что самый главный человек в организации я?

— У меня большой жизненный опыт и я обладаю очень хорошим чутьем. Я прекрасно вижу, что прежде чем огласить какое-то решение, Лопарев и Гоман смотрят на тебя. И мне известно, что ты был в группе еще до Иван Иваныча.

— Откуда такая информация?

Мой собеседник приложил ко лбу указательный палец:

— Голова человеку не токмо шапку носить. Поэтому со своим предложением я пришел к тебе, а не к Лопареву.

— Так, может быть, начнем разговор с того, что вы расскажите о себе?

Викентий Николаевич помедлил и кивнул:

— Это возможно. Что именно тебя интересует?

— Давайте просто поговорим. Кто ваши родители, где и когда вы родились? Вопросы не сложные.

— Родился я в Ташкенте, в пятидесятом году прошлого столетия. Отец военный, мать медицинский работник.

— И что дальше?

— Учился, рос, занимался самбо, а потом родители перебрались в Ленинград, и школу я заканчивал уже там. Затем срочная в погранвойсках и предложение послужить в КГБ. Разумеется, я согласился, получил высшее образование, и меня распределили в Среднюю Азию. Был женат и от первого брака есть сын, который живет в Германии и знать меня не желает. Так получилось, что семейная жизнь не задалась. Меня отправили в Афганистан, а когда я вернулся, то супруга уже была с другим, наверное, более достойным человеком…

Седых взял паузу, и я поторопил его:

— Чем именно вы занимались в Афгане?

— Был одним из военных советников при штабе 9-й горно-пехотной дивизии в Асадабаде. Она боевых действий практически не вела, и я занимался тем, что помогал местным контрразведчикам

ловить шпионов и вражеских агитаторов.

— И долго вы там пробыли?

— В общей сложности около пяти лет, пока ранение не получил.

— Куда были ранены?

— В правую руку, она у меня до сих пор плохо сгибается.

— А после лечения куда?

— Мне повезло, вернулся в Ленинград и оказался в "Пятке"…

— В смысле? — перебил я отставника. — Как это в пятке?

Он усмехнулся и пояснил:

— Пятка это Пятое управление КГБ, которое до восемьдесят девятого года занималось борьбой с идеологическими диверсиями, сионистами, сектами и религиозным экстремизмом.

— Интересно, даже не слышал про такое управление.

— Ну, мы ведь не контрразведка, не охрана Кремля и не "Альфа". Поэтому особой славы у нас не было.

— Что входило в ваши обязанности?

— Я наблюдал за славянскими язычниками-ведистами, которые заложили основы современного родноверия.

— И как?

— Работа была интересная. Настолько, что я сам историей и поисками своих корней увлекся.

— А поподробней про родноверов можно?

— Тоже хочешь в язычество уйти? — Седых ухмыльнулся.

— Нет. Мне религия безразлична. Любая. А интерес вызван тем, что у нас в отряде четверть парней родноверы и язычество все сильнее входит в нашу жизнь. Вот потому хотелось бы узнать об истоках, а то смущают меня в этом движении некоторые моменты.

— Какие именно?

— Ну… — я помедлил и сказал, как есть, — непонятно мне, как так, сотни лет не было никакого язычества, а потом раз, и на ровном месте новая религия с древней основой.

— Во-первых, родноверие это не совсем религия. Это образ жизни, это взгляд на мир, это почитание традиций и понимание того, кто есть человек в этом мире. А во-вторых, язычество всегда было с нами, с русским народом. Наш язык, пословицы, былины, легенды, сказки и приметы. Все это фундамент родноверия… Впрочем, тебе, видимо, нужны факты, а не мои нравоучения. Так?

— Да.

— Хорошо, давай говорить по факту. Несмотря на кровавую работу карательных групп Священного Синода и Протоинквизиторского приказа, которые истребляли и жгли своих соотечественников, последователи ведических природных культов были в России всегда. Но их было очень мало, и они жили крохотными деревенскими или лесными общинами. Эти люди поклонялись силам природы и солнцу, чтили предков и древних богов, но на жизнь страны и общества никак не влияли. А у тех, кто пытался докопаться до своих корней в столицах и больших городах, ничего не выходило. Слишком влиятельна была церковь, а у них не хватало знаний и сил для создания какой-то серьезной общины. Однако попытка за попыткой, и в итоге язычество все же нашло выход из подполья. В тридцать четвертом году на Украине была создана организация "Родная вера", затем в шестьдесят четвертом возникла РУН-вера, а потом и до России очередь дошла…