Прапорщик Щеголев
Шрифт:
Глава вторая
Рано утром 1 ноября, когда прапорщик еще нежился в постели, к нему осторожно постучали. Дверь приоткрылась, и появилась голова Вани.
— Просыпайтесь, Александр Петрович, — торопливо заговорил он, — к вам казак пришел.
— Зови его сюда!
В дверь протиснулся рослый казак.
— Здравствуй, голубчик, — ответил на приветствие прапорщик. — Что там у тебя ко мне?
Посыльный подал запечатанный конверт.
Дав казаку пятак, прапорщик с волнением вскрыл пакет.
В нем оказалась
«Прапорщику Щеголеву А.П.
Настоящим Вы извещаетесь, что сегодня, к 10 часам утра, согласно приказа и.о. Командующего Одесским Военным Округом генерал-от-инфантерии Федорова, Вам надлежит явиться лично к нему.
Щеголев был поражен. Его вызывает лично генерал! Зачем? Да еще так спешно. Приказ написан только сегодня, полчаса назад. Что же случилось?
И он стал торопливо одеваться.
Когда прапорщик вошел в столовую, там уже сидели Марья Антоновна и Корнила Иванович.
— Что это к тебе ни свет ни заря солдаты являются? — спросила Марья Антоновна.
— Вызывают к генералу, а зачем — не знаю.
— Вот как, скажи на милость! К самому генералу? Зачем это ты им понадобился?.. Неужто без тебя обойтись не могут?
— А я очень рад. И так столько времени без дела сижу. Надо же, наконец, начинать службу.
Он еще торопливо пил чай, когда в коридоре послышался вдруг топот ног и, распахнув дверь, в столовую вбежала взволнованная, раскрасневшаяся Агафья.
— Ой мои родные!.. Ой матушка ты наша!.. — едва переводя дыхание, закричала она. — Чего делается-то!..
— Да что такое? — всполошилась Марья Антоновна. — Пожар где?!
— Война! Турок войной на нас идет!..
Марья Антоновна затрясла чепцом:
— Свят, свят! С нами крестная сила! Чего мелешь-то?
— Святой крест, родные! — широко перекрестилась Агафья. — Сегодня в соборе фест читать будут.
— Какой там фест! — строго сказала хозяйка. — Акафист, должно быть. Вечно ты, мать моя, перепутаешь.
— Нет, матушка барыня, не акафист, а фест царский читать будут.
— Может, манифест? — догадался Щеголев.
— Вот-вот! — закивала головой Агафья. — Я же и говорю...
Но прапорщик уже не слушал.
Царский манифест!.. Так вот почему его так срочно вызывают в штаб.
— Вот я все в штабе узнаю, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — тотчас вам расскажу.
— Узнай, батюшка, узнай, — говорила Марья Антоновна. — Успокой нас. Может, дай бог, и врет Агафья...
Несмотря на относительно ранний час, в штабе было много офицеров. Все уже знали новость и шумно обсуждали ее, высказывая всевозможные предположения.
Увидев адъютанта, Щеголев узнал, что генерал приказал вызвать его для участия в военном совете.
— Да может ли прапорщик участвовать в военном совете? — удивился молодой офицер. — Здесь, видимо, какая-то ошибка.
— Нет, это не ошибка, — уверял
Спустя несколько минут, всех пригласили в кабинет. Среди военных было несколько важных гражданских чиновников из градоначальства. Вошел генерал Федоров.
— Господа! Сегодня ночью прибыл фельдъегерь от государя императора. Его величество прислал нам свой манифест. С сего дня Россия вступает в войну с Турцией. Призываю вас, господа офицеры, с честью исполнить свой долг перед отечеством, если понадобится — не щадя жизни.
Окинув взглядом собравшихся, он откашлялся:
— Не следует забывать, что турки не одни. Не заручись помощью Англии и Франции, они никогда не посмели бы напасть на нас... Недалеко от Константинополя стоит англо-французский флот, который в любой момент может напасть на наши берега и прежде всего на Севастополь и Одессу!.. Наш долг немедленно привести в полную боевую готовность все средства, могущие служить для обороны города. Полковники Рафтопуло и Гангардт сейчас изложат наши соображения.
Первым докладывал Рафтопуло. Он сказал, что десант, высаженный в Одессе, представлял бы грозную опасность не только для города, — он угрожал бы даже Дунайской армии, поскольку мог выйти на ее тыловые сообщения. Но силы для обороны города были совершенно ничтожны.
— В порту находится только 18-ти пушечный корвет «Калипсо», — сообщал полковник. — Пароходы «Днестр» и «Андия» не вооружены, к тому же они окончили кампанию и в море выйти пока не могут. На приморских батареях имеется всего двадцать пушек — шестнадцать на Карантинном молу и четыре на Военном. Все пушки двадцатичетырехфунтового калибра, в то время как на неприятельских кораблях имеются 68-ми и даже 96-ти фунтовые.
Не веря своим ушам, прапорщик узнал, что весь гарнизон огромного города состоит из 4-х резервных и одного запасного батальонов Подольского и Житомирского полков, в которых числилось 62 офицера и 1847 нижних чинов... Еще были: батальон карантинной стражи — 15 офицеров и 537 нижних чинов, две сотни Дунайского казачьего полка и, наконец, Одесская полубригада пограничной стражи. Всего насчитывалось 90 офицеров и 2808 рядовых.
— В довершение беды у нас совсем мало артиллерийских офицеров, — закончил Рафтопуло и молча сел.
Присутствующие растерянно смотрели друг на друга. Конечно, в зале не было никого, кто в той или иной степени не знал бы о слабости гарнизона Одессы, но знал это неофициально. Теперь же об этом заявили открыто, во всеуслышанье.
Генерал первый нарушил тягостное молчание. Стукнув палкой об пол, он тяжело поднялся.
— Силы наши недостаточны — это ясно, и я уже послал рапорт с просьбой о подкреплении. Но это не значит, что мы будем сидеть сложа руки!.. Если понадобится — сами встретим неприятеля. Работы каждому будет достаточно. Все поедят солдатской каши!.. — Он достал платок и вытер им лицо. — О дальнейшем доложит полковник Гангардт.