Прапорщик Щеголев
Шрифт:
А перед рассветом 30 апреля город был разбужен гулом тяжелых морских орудий, доносившимся со стороны Среднего Фонтана. Тихие одесские улицы вмиг заполнились народом. Все говорили о десанте, якобы высаживающемся недалеко от города...
С тех пор, как в конце марта три союзных парохода побывали под Одессой и захватили там несколько барок, груженных зерном, углем и солью, английский и французский командующие не имели и дня покоя: барки были проданы, и их захватчики весело позванивали в карманах призовым золотом. Английских и французских офицеров
В числе офицеров, желавших отправиться под Одессу за призами, был и капитан Джиффард — командир одного из лучших английских пароходо-фрегатов «Тигр».
Дундас попробовал образумить любителей легкой наживы: «Вы недооцениваете русских. Пустить под Одессу столь малые силы рискованно: выскочит из Севастополя Нахимов и отрежет вам пути к отступлению. Что тогда? Кроме того, в Одесском заливе много мелей; в это время года там часто бывают туманы, легко сбиться с курса...»
— Мне ли беспокоиться о туманах и мелях в этой луже! — обиделся Джиффард. — Я проводил парусные корабли через Магелланов пролив, а условия там не сравнить со здешними... Ведь вы же посылаете корабли в разведку к берегам Крыма, — пошлите меня чуть подальше.
Дундас разрешил поход.
— Только с вами пойдет «Нигер», — заявил Дундас, — и французский «Везув».
Появление конкурентов не очень понравилось Джиффарду, но он ничего не сказал. Успокоил и взволнованных этим обстоятельством своих офицеров.
Едва отряд вышел из Варны, как «Тигр», пользуясь более мощной машиной, стал прибавлять ход.
Оставив далеко позади «Нигера» и «Везува», «Тигр» уверенно направлялся к Одессе.
В кают-компании, несмотря на позднее время — шел четвертый час ночи, — было весело и шумно. Офицеры корабля чествовали своего командира за то, что он сумел добиться разрешения на этот поход. Яркое освещение каюты, белоснежная скатерть на столе, хрусталь и серебро сервировки — все создавало хорошее настроение. Подойти к Одессе намеревались на рассвете, чтобы с утра начать «охоту за добычей», как выразился капитан Джиффард.
Корабль шел самым полным ходом, гулко хлопали по воде огромные колеса, от переборки тянуло жаром.
Джиффард расстегнул крючок высокого, расшитого золотом воротника мундира и откинулся в кресле, то прихлебывая чай с ромом, то посасывая коротенькую трубочку, когда на пороге каюты появился матрос.
— Вошли в густой туман, сер! — доложил он. — Господин вахтенный начальник просит разрешения уменьшить ход.
— Уменьшить ход? — резко переспросил Джиффард. — Я сейчас сам поднимусь на мостик.
Матрос исчез. Офицеры с волнением смотрели на командира, задумчиво поглаживавшего тщательно выбритый подбородок.
— Уменьшить ход — это значит прийти позже к Одессе, дать возможность конкурентам догнать их.
Старший офицер догадался об его мыслях.
— Прошу извинить меня, сер. Мне кажется, что можно было бы несколько уменьшить ход. Ведь и те пароходы уменьшат ход, когда дойдут до этого проклятого тумана...
Командир не терпел никаких замечаний. Он нахмурился и молча уставился мимо офицеров на стену, где висела искусно сделанная голова
— Пройдем в рубку и посмотрим, где мы находимся, — бросил Джиффард и поднялся. Разом вскочили и офицеры.
— Мы у входа в Одесский залив, — сказал капитан, когда штурман показал ему точку, где, по его расчетам, находился корабль. — Вот здесь вы проложили курс...
— Так точно, сер, — подтвердил штурман. — Именно этим курсом мы шли девятнадцатого...
— Знаю, — оборвал Джиффард. — Справа от нас вход в Очаковский лиман... Перед нами свободная вода. Мы можем не уменьшать ход еще полчаса... Следить за морем, — приказал он старшему офицеру. — Послать на бак вперед смотрящего. Если заметите рыбаков, подойдите к ним, надо уточнить наше положение... Через полчаса вызовите меня, я буду отдыхать.
И «Тигр» продолжал нестись полным ходом.
Минут двадцать спустя раздался голос вперед смотрящего:
— Слабый огонь с левого борта!
— Малый ход! — скомандовал старший офицер. — Править на огонь! Вызовите командира.
Почти тотчас появился Джиффард. «Тигр» подошел к рыбачьей шлюпке и остановился.
— Ступайте, поговорите с рыбаком, — приказал Джиффард офицеру, бывшему одновременно и переводчиком. — Спросите, где мы находимся. Да смотрите, чтобы он не догадался, кто мы такие.
Опанас, рыбак из Большого Фонтана, с вечера, как обычно, выехал на рыбную ловлю. Отъехав от берега на версту, — дальше идти не позволяла старая лодчонка, — он выпустил за борт перемет — длинную леску с сотней крючков, повесил над самой водой фонарь и стал поджидать добычу. Море было неподвижно, мертвый штиль предвещал туман. Но это не беспокоило рыбака: по военному времени корабли в море не ходили, опасаться столкновения было нечего.
Проверив перемет, Опанас взялся за черпак: лодка протекала, то и дело приходилось отливать воду. Но пуще всего опасался он за свою снасть. Леска у него была на зависть всем большефонтанским рыбакам: самая крупная кефаль не могла разорвать ее.
Ночь проходила. Улов был неважный. Опанас стал подумывать о возвращении.
Вдруг какой-то шум нарушил тишину ночи. Рыбак напряженно прислушался. До него донеслись удары колес, вздохи паровой машины. «Пароход! Ночью под Одессой пароход! Чей же это? А вдруг неприятель?.. — пронеслась мысль. — Или, может быть, посланец из Севастополя?.. Но почему неизвестный пароход идет так близко от берега? Ведь это же опасно, кругом мели...»
Пароход быстро приближался. В сильном волнении рыбак схватил фонарь и замахал им. Шум колес стих.
«Заметили, — обрадовался Опанас. — Неровен час, могли и наскочить».
Из тумана появился силуэт большого двухтрубного парохода. Он медленно подошел к шлюпке и остановился. С палубы закричали на ломаном русском языке:
— И-э-эй, шлиупка-а-а! Пливай близко-о-о!..
«Это не наши, — подумал рыбак. — Уж не враг ли пожаловал? И без огней».
— Сейчас, сейчас... — торопливо крикнул рыбак и, желая получше рассмотреть пароход, стал протягивать шлюпку вдоль его борта к корме. На палубе он заметил пушки...